Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Нужно выяснить, где они все живут и что делают. Ради этого мы и приехали в Инчхон. Пан Учханом я займусь сам.

Ямасита снова вернулся с докладом в свой участок, и сам начальник жандармского отдела Полицейского управления явился туда, чтобы уточнить у него детали. Было вынесено решение не торопиться, а дождаться, когда подозреваемые свяжутся с Кёнсоном, и тогда уже произвести массовый арест.

Тем временем Ан Тэгиль освободился из тюрьмы и вернулся в забегаловку своей матери. Ан Тэгиль сделал то, что положено было сделать активисту, отсидевшему за нарушение общественного спокойствия. Активисты, не являвшиеся лидерами организаций, имели возможность в процессе следствия или суда отречься от своих убеждений. Почти все рабочие валили политическую ответственность на арестованных лидеров, заявляли, будто ничего не понимали и просто делали то, что им велели, письменно клялись впредь вести жизнь добропорядочных граждан Империи. И перед освобождением давали тюремным властям такую же официальную подписку с отпечатком пальца. А вот лидеры, готовые брать на себя ответственность ради пропагандистского воздействия на народные массы и общество в целом, до конца отстаивали свои убеждения, но утверждали, что только готовились вести революционную деятельность и не состояли в организациях. Ан Тэгиль был зачинщиком забастовки, однако, поскольку его связь с Красным профсоюзом не вскрылась, получил относительно короткий срок и перед освобождением дал подписку с отпечатком пальца. После освобождения не следовало спешить связываться со старыми товарищами. Нужно было за время передышки постараться, ведя размеренную жизнь, восстановить здоровье, подорванное тюремными испытаниями, а главное – каким-то образом обеспечить себе средства к существованию, то есть устроиться на работу. Выход на работу означал возвращение в общество и ослабление надзора. Организация – при необходимости связаться с освобожденным – должна была прислать связного. До тех пор следовало, все забыв, ждать. Освобожденный – при возникновении неотложной проблемы – должен был через надежного связного уведомить организацию и получить указания. Ан Тэгиль установил себе распорядок дня. На рассвете приносил матери воду для готовки, ехал на велосипеде на рынок, закупал овощи, а также другие необходимые матери продукты и с несколькими полными ящиками возвращался домой. Если на заднем дворе мать собиралась варить в чугунке рис, он разводил огонь, разжигал уголь в жаровне. И потом крутился весь день, обслуживая посетителей и даже встречая их у входа. Когда заканчивалось время ужина и забегаловка пустела, он, обвязав шею полотенцем, шел к причалу Панхагот искупаться в протоке Сэккан или погулять. Все его дни были похожи друг на друга. Слежкой за передвижениями мятежников обычно занимались молодые помощники полицейских. Помощники по часам вели учет всех однообразных телодвижений Ан Тэгиля, и примерно через месяц сыщик, получавший их доклады, начал терять бдительность. Между тем люди, желавшие связаться с Ан Тэгилем, выбирали подходящее для этого место и время, внимательно следя за его распорядком.

Ли Ичхоль знал дату освобождения Ан Тэгиля и отправился в Сингиль-чон, чтобы, не приближаясь, удостовериться, что тот вернулся. Для связи с Ан Тэгилем он выбрал Пак Сонок, члена ячейки и одного из главных «оргов» Группы воссоздания партии. Ан Тэгиль хорошо знал, кем она была, и легко догадался бы, кто через нее хочет с ним связаться. Пак Сонок работала на текстильной фабрике, но в помощь дедушке и бабушке частенько до смены ходила на рынок. Ли Ичхоль и Хан Ёок, открыв магазинчик ттока, стали по утрам по очереди выбираться на рынок – для владельцев лавчонок, располагавшихся на улицах и в переулках Ёндынпхо, в таких утренних походах на рынок не было ничего особенного. На рассвете Ан Тэгиль катил свой велосипед вдоль лотков наполненного гвалтом рынка. Когда он подошел к присмотренному лотку, Пак Сонок остановилась возле него. Ан Тэгиль сразу понял, кто она. На ее лице на мгновение мелькнула радостная улыбка. Между тем Хан Ёок, делая вид, что выбирает рыбу в лавке, располагавшейся в конце широкой рыночной улицы, наблюдала за происходившим вокруг. Наметанным взглядом она сразу заметила за Ан Тэгилем хвост. Кто еще, как не помощник полицейского, мог носить мешковатый пиджак и узкие брюки с обмотками. Наверное, Ан Тэгиль тоже знал про хвост.

– Ого! Наконец-то появились бобы нового урожая!

Пак Сонок довольно зачерпнула пригоршню бобов и высыпала, пропустив сквозь пальцы, обратно в корзину.

Ан Тэгиль спросил у Пак Сонок, непринужденно стоявшей рядом:

– Хорошие?

– Вполне, можно и в рис добавить, и посыпку для ттока сделать.

Она попросила отмерить ей один тве бобов и пробормотала себе под нос:

– Чхусок скоро, а все еще стоит жара. Бабам, чтобы искупаться у Валуна духов, приходится ждать чуть не до полуночи.

Ан Тэгиль сразу понял намек и подтвердил:

– Приятно искупаться за день до Чхусока!

После того как Пак Сонок, расплатившись за бобы, отошла от лотка, Ан Тэгиль купил и погрузил на велосипед картошку и зелень. Оставив Ана дальше ходить по рынку, Пак Сонок и Хан Ёок встретились у выхода и зашагали бок о бок.

– За день до Чхусока, в двенадцать ночи у Валуна Духов, он подтвердил.

Пак Сонок легко справилась с порученным ей заданием, и Хан Ёок отправилась домой, чтобы передать информацию своему мужу Ичхолю. После ареста и бегства Ли Чэю Ли Ичхоль контактировал с центром только через Ли Квансу. Но когда Ли Чэю, поскрывавшись в доме профессора Мияке, сбежал еще раз, Ли Квансу сменил конспиративное жилье и перестал выходить на связь. Можно было предположить, что он тоже прятался где-то в окрестностях Кёнсона. Ли Ичхоль полагал, что в сложившейся ситуации следовало следить за происходившим в организации, поддерживать потенциал движения, чтобы люди не рассеивались и не отклонялись от курса. Считал это обязанностью оставшихся на свободе. Очень ценил Ан Тэгиля и Пан Учхана, с которыми начинал работать в «Тройке» в Ёндынпхо. Хан Ёок, съездив в Кёнсон, сообщила, что конкурирующая организация некоего интернационалиста Квона контактирует с местными рабочими и утверждает, что только она, будучи последовательницей группы Ли Чэю, способна воссоздать партию. Ли Ичхолю уже несколько раз передавали, что та организация обвиняет «Кёнсонскую тройку», занимавшуюся воссозданием партии, во фракционизме, обещает покончить с ее устаревшим подходом. Но Ичхоль, зрелый коммунист, не придавал этому значения. Считал, что все люди, имеющие добрые намерения, должны помогать друг другу. Кое-кто говорил, что это приведет к узурпации власти в организации этими самопровозглашенными представителями Коминтерна, но Ичхоль не слушал.

Когда четырнадцатидневная, почти полная луна, которой не хватало крошечного кусочка, перевалила за середину неба,