Весновка - Валентин Арсеньевич Николаев

Разговор о Балде зашел сам по себе, потому как проходили мы мимо лесозавода, возле которого и стояла под погрузкой его баржа. Наверное, Балда грузился тоже в последний раз.

— А он капитан. Капитан, капитан!.. — оживляется Тима. — Это точно, Арсеньич. Боек только, а то бы и теперь плавал. Ведь раз что учудил. На водомете тогда он работал, ма-аленький катеришко-то. За запань заперли его, лес размолевывать там. Все ночевать в затон бегут, а ему нельзя, дежурить надо, да и с утра чуть свет опять козлы[2] разбирать. Уж так и этак вертелся он — просился у начальника рейда. Никак! Держат его там почти месяц… Работал хорошо, вот и не отпускали. Как-то версты за три был он от запани, отжимал от песков лес-то. Смотрит, вроде главный инженер треста берегом идет. Любил тот пешком ходить; бывало, верст десять-пятнадцать отмашет. Идет себе с палочкой. Все выглядит не спеша, а потом нашему начальству и даст перцу. Вот и тут, видно, шел так-то. Махнул Балде, повез тот его вниз по реке. До запани доехали — все, вылезает. Дальше, говорит, на другом катере поеду, вали обратно, тут боны, не проедешь.

— А сейчас попросим, отведут в сторону, пропустят. Сейчас, Павел Андреич… — говорит Балда-то. Он знает, куда ему надо.

— Ничего не нужно, сказано, — езжай, и все! Я до затона доберусь без тебя.

Вылез, пошел пешком. Так ведь он что учудил, — Тима захихикал, покачал головой. — Разбежался да со всего лету через бон и перемахнул. Мог бы застрять, но бон-то старый, ослиз в воде-то. Он, как по мылу, и съехал с него. Подлетает и дверь нараспашку.

— Павел Андреич, садитесь, подвезу!

— Это что такое?! Ты как? По воздуху?..

— А я через бон, Павел Андреич.

— Перепрыгнул?

— Ага, перелетел. Садитесь, Павел Андреич, теперь уж все равно. Подвезу.

Ладно, сел он к нему. Молчит. В затон приплыли, командует:

— Пошли со мной!

Как в контору ступил — сразу к машинистке: «Печатайте приказ». Выговор ему влепил и бумажку тут же в руки под роспись дал. А теперь, говорит, давай обратно. Хватит, заработал.

— Так ведь ночь, Павел Андреич!

— Мое дело малое, чтоб с утра на работе был.

— Так и не дал ему переночевать хоть одну-то ночь, дома? — спрашиваю я у Тимы.

Тима опять довольно захихикал:

— Да-ал… Неужели он не понимает. Ох, хороший был мужик Павел Андреич. Справедливый! Все помнят.

— Значит, за это его сняли с капитанов-то?

— Не-ет… Что ты! Это потом. Это за то, как он сенокосников ловил. На другом катере уж.

Рассказ Василия

О том, как ловил Балда сенокосников, услышал я уж зимой, в малярке, у Василия. Зимой любые подробности навигации обретают какую-то особую притягательную силу и обаяние. Вспомнишь — так лучше нашей работы и нет.

Было это лет пять назад. Тогда многие из затонских держали коров. Участки для косьбы получали в лесхозе, иногда и не очень близко от поселка. Косить уходили в ночь после дневной вахты, тяжело так-то, если несколько суток кряду. А надо было ведь не только скосить, а и высушить, и в стожок сметать. И все это вдали от дома. Как и во всяком деле, нашлись и здесь догадливые: стали вечерком уезжать на лодках куда-то по реке, а в сумерках возвращались груженные с верхом травой. Вскоре промысел этот вошел в моду, стал всеобщим, а председатель колхоза «Новый путь» забил тревогу: траву речники начали поворовывать в колхозных угодьях. Мирные переговоры с начальником затона по телефону ничего не дали: не пойман — не вор. Тогда и решено было поймать хоть одного, чтобы неповадно другим было. Ловить похитителей послали своего милиционера. Участковым в деревне был тогда как раз Паня (в затон его перевели после уж). Для проведения операции был затребован в затоне катер, который пришлось выделить начальнику безо всякой задержки. С каким умыслом выделил Василий Степаныч именно этот катер, неведомо, а капитаном на нем был как раз Балда.

— Вот они и выехали вдвоем с Паней ввечеру, — загадочно улыбаясь, рассказывал мне Василий. — Тихо. Кругом моторы урчат: кто рыбачить, кто косить двинул. Поплыли вниз, к Ольховому озеру, Паня в рубке, рядом с Балдой стоит. Наблюдение ведет. Увидели лодку с травой, Паня — как мартын на рыбу:

— Давай за ней!

Балда издали видит, что свой, затонский в лодке-то. А Паня бинокль требует.

«Нету у меня, — говорит Балда. — Утопил я его». Самому-то ему никакого бинокля не надо.

Паня вышел из рубки, крикнуть что-то хотел, а на лодке увидели милицейскую форму — развернулись да во всю прыть обратно в заводь, в кусты.

— Давай!.. — кричит Паня.

— Этих не догонишь, — равнодушно отвечает Балда, прибавляя обороты.

— Вон еще одна, — увидел Паня. — Жми за ней!

Настигают, а в лодке-то (Балда видит) технорук наш. Что делать?.. Сбросил обороты и — в машинное.

— Ты чего? — кричит ему Паня.

— Двигатель барахлит… Иди помогай!

Пока Балда копался там, еще две лодки прошмыгнули мимо. Паня из себя выходит, пистолет выхватил, трясет им у Балды перед носом:

— Ага, заодно!.. Я т-тебе покажу!

— А ты не ори! И пушкой своей здесь не размахивай! У меня тоже есть. Матрос, неси ракетницу!.. — Тот принес, он положил ее перед собой. — Вот так! Не напугались! Или один лови…

— Поехали в озеро!

— Пошли.

Валят. Только свернули из реки, Балда опять сбросил обороты.

— Ты чего?

— Дальше нельзя.

— Как?

— А видишь, ни одного бакена… Не положено нам без судоходной обстановки.

— Эт-то как!

— А так! Это не река, а озеро. Я дна здесь не знаю. Давайте лоцманскую карту, тогда пойду. — А лодок в озере — у всех берегов торчат. Тут покосы-то были и наши и колхозные, все рядом, попробуй разберись.

— Ладно, здесь будем ждать, — согласился Паня. Ждут. Ночь уж, а из озера никто не едет.

— Пошли в реку, — подсказывает Балда. — Боятся они нас, до утра не выедут.

Вышли снова в реку, болтаются на стрежне.

Когда стемнело, лодки зажужжали одна за другой. Хватать бы их тут, ловить, а у Балды опять неполадка: стартер ревет, а двигатель не заводится. Отсоединил он, видно, там сцепление. Катер вниз по реке, боком тащит. Паня по борту бегает, руками размахивает, а Балда в машинном спокойно ключами гремит. А лодки-то мимо шмыг да шмыг — так бы и схватил!

— Долго там?! — кричит