Проделки неподражаемого Ходжи Насреддина - Идрис Шах

С какой стороны посмотреть

Труся на своем ишаке, Ходжа Насреддин пытался есть сладкую муку из шелковицы, черпая ее прямо из мешка. Но каждый раз ветер сдувал ее, и он оставался ни с чем.

Проходивший мимо крестьянин окликнул его:

– Что ты делаешь, Ходжа?

– Да как сказать. При таком раскладе получается, что я сижу совсем без дела, – ответил Насреддин.

Предупреждение

Насреддин пришел в Страну Дураков.

– О люди, – кричал он, – забудьте ваше зло и отвратитесь от греха!

И так каждый день на протяжении нескольких недель.

Однажды, собираясь начать свою проповедь, он увидел группу дураков, стоящих со скрещенными на груди руками.

– Вы решили покончить с грехом?

– Нет, мы решили покончить с тобой.

Не надо скороспелых выводов

Насреддин считался мудрым и святым человеком, но тут кто‐то обвинил его в безграмотности.

Эмир решил это проверить самолично.

– Напиши мне что‐нибудь, Насреддин, – сказал он.

– Я бы с удовольствием, но я поклялся, что впредь не напишу больше ни единой строчки.

– Ну ладно, напиши что‐нибудь, как ты писал до того, как поклялся.

– Я не могу этого сделать, потому что когда все время пишешь, то в результате практики все время совершенствуется и меняется почерк. Если бы я написал что‐то сейчас, это было бы нечто совсем другое, чем прежде.

– Тогда пусть кто‐нибудь, у кого есть образец письма Насреддина, принесет мне его.

Кто‐то принес ужасные каракули, написанные когда‐то Насреддином.

– Это твое письмо? – спросил эмир.

– Нет. И почерк у меня уже совсем не такой, как тогда. И нацарапал я это только для того, чтобы показать кому‐то, как не надо писать.

Гладкие деревья

Насреддин шел из маленького города, такого бедного, что даже мечеть в нем была без минарета.

И вот он впервые увидел минарет. Муэдзин бегал по всей площадке, оглашая на все четыре стороны призывы к молитве.

Насреддин задрал голову и прокричал:

– Ну что голосишь? Зачем надо было залезать на такое гладкое дерево, с которого нельзя слезть?

Две за одну

Зачем ты тащишь свою жену на базар, Ходжа?

– Мне только что пришла в голову блестящая мысль.

Ей сегодня исполнилось сорок, вот я и хочу попробовать сменять ее на двух двадцатилетних.

Думать о себе

Один монах сказал Насреддину:

– Я настолько отрешен, что никогда не думаю о себе, только о других.

– А я настолько объективен, – отозвался Насреддин, – что смотрю на себя, как на другого человека, и поэтому могу думать о себе, сколько захочу.

У каждого свой конек

Насреддин вернулся домой с карнавала. Выглядел он ужасно: платье араба, которым он так гордился, было изорвано в клочья.

– Ходжа, – сказал поджидавший его приятель, – у тебя такой вид, как будто тебя побили.

– Так оно и есть.

– Но как же можно бить человека за то, что он одет в карнавальное платье?

– А как ты объяснишь это курдам, которые сидят у дороги и только и ждут первого попавшегося араба, чтобы побить его?

Приветствие

Насреддин проезжал на осле через Страну Дураков. По дороге ему встретились два достопочтенных идиота, идущих пешком. – Доброе утро, – сказал Ходжа.

– Интересно, почему он поздоровался со мной, а не с тобой? – сказал один дурак другому.

– Ну какой же ты идиот, – сказал тот. – Он обратился ко мне, а не к тебе!

Вскоре они уже катались, сцепившись, по земле. Но вдруг им обоим пришло в голову, что можно догнать Насреддина и спросить об этом у него самого. Они вскочили и побежали за ним.

Наконец, догнав его, они закричали в один голос:

– Кому из нас ты сказал «Доброе утро»?

– Тому, кто больший идиот.

– Это, конечно, я! – сказал первый дурак.

– Врешь! Это я! – сказал другой.

И они снова стали кататься в пыли, мутузя друг друга. А Насреддин поехал дальше.

Часы

Часы Насреддина вечно показывали неправильное время.

– Ходжа, сделай что‐нибудь со своими часами, – сказал ему кто‐то из знакомых.

– Что?

– Да что бы ты ни сделал, будет лучше.

Ходжа ударил по часам молотком. Они остановились.

– Ты был прав, – сказал Ходжа. – Так действительно лучше.

– Боюсь, ты понял меня слишком буквально. Чем же сейчас стало лучше?

– Ну как же? Раньше они всегда врали, а теперь дважды в сутки говорят правду.

Мораль: Лучше говорить правду редко, чем совсем никогда.

Плохая ученица

Однажды Насреддин нашел черепаху. Он привязал ее к поясу и продолжал работать в поле. Черепаха стала вырываться. Ходжа взял ее в руки и сказал:

– В чем дело? Ты что, не хочешь научиться пахать?

Высшая ментальная деятельность

Ходжа, почему ты не посвятишь какое‐то время размышлениям высшего порядка?

– Потому же, почему лев не ловит рыбу.

– Ты хочешь сказать, что у тебя нет для этого данных?

– Нет, я хочу сказать, что я еще к этому не пришел.

Качество и количество

Насреддин вез виноград на базар.

По дороге за ним увязались дети и стали клянчить, чтобы он дал им винограду. Он дал им по маленькой горсточке.

– Ты – жадный, Насреддин! – закричали они.

– Вовсе нет, – сказал Ходжа. – Я просто показал, какими глупыми бывают дети. Весь этот виноград одного вкуса. Вы уже попробовали и знаете его вкус. Поэтому, сколько бы вы ни съели – много или мало, – это уже не имеет никакого значения.

Общественное сознание

Кто‐то сказал Насреддину, что нужно так же заботиться об общем благе, как о своем собственном.

Проглотив ложку горячего супа, он выбежал на улицу и закричал:

– Спасайтесь, люди, у меня все нутро горит!

Ванная песня

В ванной у Насреддина была очень хорошая акустика.

Однажды, очарованный звуком собственного голоса, он подумал: «Почему бы мне не разделить эту радость с другими благоверными?»

Он поднялся