Сто рассказов мудрости - Идрис Шах

То, что он хотел передать, было за пределами поэзии. Подобная точка зрения может шокировать людей, привыкших считать, что нет ничего более тонкого, чем поэтическое выражение. Но именно на такое воздействие и рассчитаны подобные заявления, потому что только так можно освободить ум от привязанностей ко второстепенным вещам, «идолам».

Унаследовав место отца, Руми стал передавать свое мистическое учение с помощью искусства. На собраниях дервишей использовались танцы, стихи и музыка. С ними чередовались ментальные и физические упражнения, предназначенные для того, чтобы помочь разуму осознать свои собственные потенциальные возможности, и использующие для этого идею гармонии. Деятельность Руми по сути можно назвать гармоническим развитием с помощью гармонии.

Изучая те из его идей, которые стали им доступны из посторонних источников, многие иностранные наблюдатели были поставлены в тупик. Один из них ссылается на «совершенно не восточную идею о том, что женщина является не какой-то игрушкой, а лучом божества».

Одно из стихотворений Руми из «Дивана Шамса Табризи» вызвало определенное замешательство среди буквалистов. В нем содержится мысль о том, что Руми исследовал все старые и новые формы религии и пришел к выводу, что истину следует искать в сознании самого человека, а не в деятельности поверхностных организаций. Это станет особенно ясно, если мы поймем, что «исследование» этих религий, как считают суфии, осуществляется особым образом. Суфию необязательно в буквальном смысле слова путешествовать по разным странам для того, чтобы изучать различные религии и брать от них то, что можно. Точно так же ему не надо читать книги по теологии и изучать различные толкования, сравнивая их друг с другом. «Путешествия» и «исследования» других идей происходят в нем самом. Объясняется это убеждением суфия в том, что, подобно человеку, искушенному в том или ином деле, он обладает внутренним чувством, которое служит ему мерилом для оценки истинности религиозных систем. Выражаясь более специфично, можно сказать, что подойти к метафизическому объекту с помощью обычных методов исследования было бы немыслимо сложно. Любой, кто скажет суфию: «Читал ли ты книгу такого-то по такому-то вопросу?», – подойдет к проблеме неверно. Суфию важна не книга и не автор, а реальность того, о чем говорит человек или пишется в книге. Для того, чтобы оценить человека или его учение, суфию необходимо только снять пробу с образца, но образец этот должен быть точным. Другими словами, этот образец должен находиться в тесной связи с сущностным фактором, лежащим в основе исследуемого учения. Например, ученик, еще не полностью постигший систему, которой он следует, не смог бы передать суфию достаточно данных о ней, чтобы тот смог ее оценить.

В строках приводимого ниже стихотворения Руми говорит об установлении связи с различными религиями и о своем отношении к ним:

«Я исследовал Крест и христиан от начала и до конца. Его не было на Кресте. Я отправился в индуистский храм и в древнюю пагоду, но и там не было следов его. Я взобрался на горные возвышенности Герата и Кандагара. Я искал. Не было его ни в горах, ни в низовьях. Решившись, я взошел на гору Каф, но и там я нашел только обиталище птицы Анка. Я отправился в Каабу. Его не было там. Я вопросил о нем Ибн Сину, но тот, кого я искал, не вмещался в философию Авиценны… Тогда я заглянул в свое сердце. Там я увидел его, нигде больше его не было…»

Слово «он» (которое в оригинале можно понимать как он, она или оно) означает истинную реальность. Суфий вечен, и то, что он использует такие слова, как «опьянение», «виноград» или «сердце», является необходимым, но настолько приблизительным, что выглядит пародией. Вот как Руми использует эти слова: «Прежде, чем в этом мире появился сад, виноградная лоза и виноград, наши души уже были пьяны от бессмертного вина».

На ранней стадии передачи [знания] суфию иногда приходится использовать аналоги вещам этого мира, и Руми очень строго следует стандартной суфийской формуле. Но чтобы научиться ходить самостоятельно, больной должен отбросить костыли. Способ подачи материала в произведениях Руми обладает особой ценностью для Искателя, потому что вышеупомянутый принцип там выражен значительно яснее, чем в большинстве работ, доступных вне суфийских школ. Если некоторые поверхностные ордена сделали обычаем приучение своих последователей к повторяющимся стимулам, топтанию на одной и той же стадии развития и привычке пользоваться «костылями», то вины Джалаледдина Руми в том нет.

1

Что соответствует 30 сентября 1207 г. христианской эры. – Прим. авт.

2

Сура 108 «Изобилие» (Перевод Корана Валерии Прохоровой). – Прим. ред.

3

Атабек – воспитатель наследного принца в эпоху Сельджукидов. – Прим. пер.

4

Шамсуддин – полное имя Шамса. – Прим. ред.

5

Калам (араб.) – тростниковая палочка с косо срезанным концом, острая сторона которого затачивалась, еще раз срезалась и расщеплялась посередине; использовалась для письма. – Прим. ред.

6

Архалук (тат.) – восточный стеганый полухалат. – Прим. пер.

7

То, что сейчас Шри Ланка. – Прим. авт.

8

Европейского. – Прим. пер.

9

Frank (англ.) – также означает искренний, открытый. – Прим. пер.

10

Дастархан (перс.) – в Средней Азии и некоторых странах Востока: скатерть, сервированный стол с угощением.

11

сура 93, 1 – 3, Утро. – Прим. авт.

12

Доверитель, доверенное лицо. – Прим. пер.

13

Диван (араб.) – собрание. – Прим. ред.

14

Пес праведников пещеры Каф – собака, которая была в пещере с семью эфесскими отроками, по легенде, проспавшими триста лет. – Прим. пер.

15

В оригинале Kohe – заимствовано в английском языке из арабского – краска для век. – Прим. ред.

16

Мой стан согнулся и клонит к земле вершину мою, / Затем, что, тяжек плодами, в саду смиренья стою (Низами). – Прим. пер.

17

Предания о Пророке – хадисы (араб.) – сообщения, основанные на случаях из жизни или каком-либо изречении Мухаммада и его сподвижников. – Прим. ред.

18

Сура 93,1 – 2, Утро. – Прим. пер.