Лекарство от предательства - Рина Фиори

А я и без всяких «вкуснятин» чудю. Чужу. Вытворяю, короче.

– Как ты на этой фиговине сидишь? С неё же потом хрен встанешь.

– Старушка ты моя дряхлая, – смеюсь, немного отвлекаясь от тяжёлых мыслей. – Давно говорю тебя, что мышцы спины нужно укреплять.

– Ай, ладно, не занудствуй, расскажи лучше, что стряслось. Откуда ты такая красивая?

Молчу. Потому что рассказывать особо нечего. Признаться в том, что мужчина оскорбил мою честь, поцеловав без спросу? Так я сама первая воспользовалась его ртом, когда было выгодно.

Хотела задеть Андрея таким образом, а в итоге себя выставила в самом отвратительном свете.

Ещё и вырядилась сегодня, как… Не знаю, но Баринов всё время с меня глаз не сводил. Я не придала значения, а надо было. И домой к нему тоже пошла по собственной глупости.

– Эй, ты чего там, уснула что ли? – подруга щёлкает пальцами перед моим носом, а в голове вспыхивает воспоминание, как точно так же делал Баринов.

– Я дура, – признаюсь, понуро опустив голову.

– О, как, а чего? – Настя подпирает рукой щёку и смотрит внимательно.

В глазах горит огонь любопытства. Девушка в предвкушении интересной истории нетерпеливо постукивает носками по паркету.

– Помнишь, мы в «Ред» ходили? – виновато опускаю взгляд.

Ещё ничего не рассказала, а уже чувствую осуждение.

– Ну, конечно, два дня всего прошло, склерозом не страдаю!

– Так вот, ты тогда посоветовала мне отомстить Андрею, помнишь?

К щекам приливает жар, чувствую, что сгораю от стыда.

– Было, да, но ты кинула бедного парня, И меня из клуба утащила, так что мальчики теперь на нас обеих в обиде, – кивает головой.

Мальчики? Да мне на них плевать. Вот о ком я меньше всего волнуюсь, так это о малознакомых мальчиках.

– Я отмстила Андрею…

– Да ладно! С кем? – азарт плещется на дне голубых глаз.

Настя подскакивает с места, начинает ходить взад-вперёд, накручивать пряди волос на палец. Притормаживает, упирается в меня испытывающим взглядом.

– И как? Тебе понравилось? – девушка вся светится.

Но я её жестко обламываю.

– Насть, ты не так поняла. Я просто поцеловала другого на глазах у Вороновского, и всё, – развожу руками.

– Ааа… – тянет разочарованно. – Тоже неплохо.

Если бы. А то, что я себя в дурном свете выставила, не считается?

Да лучше бы на месте Баринова был этот «мальчик» – один из близнецов. Потому что на их мнение мне наплевать, а на его…

Но с близнецом не так приятно было бы…

А с Бариновым, получается, тебе было приятно, Алиса?

– Ты всё?

– В смысле? – не понимаю Настюхиного вопроса. Как дура, таращусь на подругу.

– Просто у тебя лицо такое, будто ты сама с собой разговариваешь. Ну, бывает у тебя иногда.

Что и требовалось доказать. Легкомысленная дурёха, ещё и сама с собой общаюсь.

Смотрю на огромные настенные часы. Пятый час. Вот это я провела выходной, называется. А ведь с мамой ещё поговорить собиралась.

И в ночь выходить сегодня, а я сижу тут…

Прощаюсь с подругой, мчусь домой.

Вот так денёк выдался, ничего не скажешь.

Глава 14

Кирилл

– Ты чё такой контуженый? – Димон никак не угомонится.

– Да так, – стучу пальцами по рабочему столу в своём кабинете, – я же на голову ушибленный, мне можно.

– Так себе оправдание, – брат вальяжно закидывает ногу ступнёй на колено и делает вид, что разглядывает кроссовки.

– Вот, у себя дома поставь лучше, – вынимаю из ящика стола фарфоровую фигурку, которую мне Димка привёз в качестве сувенира из отпуска.

И которой меня чуть не прибила Алиса.

Алиса…

Сегодня эта рыжая бестия опять всю ночь мне снилась. Словно издеваясь, дразнила и заигрывала.

Из-за неё я полтора часа провёл в спортзале, чтобы угомонить взбунтовавшийся организм. Благо спортзал у меня собственный, на цокольном этаже находится.

– Не понял! – кривится младший брат. – Ты забыл, как в детстве было? Подарки – не отдарки, не?

Да помню я, помню.

И лицо Липецкой, когда она увидела эту полуобнажённую фигурку, тоже из головы не выходит.

– Временно, брат, временно, – смягчаю углы.

Обижать его не хочу на пустом месте.

– Оставь здесь, если дома держать не хочешь, а вообще…

Он резко встаёт с дивана, берёт фигурку со стола. Крутит в руках, словно видит впервые, ухмыляется.

– Чё, голые бабы раздражают? – качает головой. – Вообще, женское тело должно у здорового мужика другие эмоции вызывать…

– Ты себе эту эмоцию, знаешь, куда засунь? Где здесь женское тело, это же статуэтка, блин!

Что мы обсуждаем?

Бесит, что тратим время на глупости, когда можно провести его с пользой.

– Ладно, ладно, остынь, – Димка выставляет руки в примирительном жесте.

Вот за что люблю брата, так это за умение вовремя остановиться.

– Кстати, я бабуле звонил, – хвастается.

Лыбу давит. Это не к добру.

– Кости мне мыли?

– Ага! – довольный, как слон. – Колись, что за Алисочку ты к ней привозил вчера?

Снимаю с себя пиджак, оставляя только рубашку. В ресторане жара дикая, а на дворе уже первый день весны, между прочим. Надо нагоняй Маргарите устроить, чтобы следила за температурным режимом.

– Новая сиделка. А что?

– Да так, просто бабуля её так разрекламировала, что я аж жениться захотел.

– На ком? – туплю непроглядно.

– На Алисочке, – смакует имя девчонки.

Кулаки сами собой сжимаются, и карандаш в моих руках рассыпается на две равные части.

Да что же меня клинит так, а? Может, рыжуха заговор или порчу навела? Я уже в любой бред готов поверить, лишь бы выкинуть эту девушку из головы.

Меня так не ломало даже, когда я в Елену влюбился. Хотя тогда учился только на третьем курсе, был моложе и эмоциональнее.

А тут…

– Эта Алисочка, как ты выразился, та ещё… Короче, это она тогда мой пиджак испортила, помнишь? – с трудом говорю спокойно.

Понимаю, что брат не соперник мне. Что Димка шутит и не собирается ухлёстывать за моим личным наваждением, но всё равно злюсь.

– Любопытно, – чешет небритый подбородок, – а не для неё ли мы вчера спектакль разыгрывали?

– Бинго! – выставляю указательный палец вперёд.

Устал выкручиваться. Проще признаться и перевести тему. Но где уж там.

– И как? – играет густыми бровями.

– Ты как болтливая баба, Дим! – вспыхиваю, не собираясь признаваться в собственном фиаско. – Давай работать.

Машу рукой в сторону двери, не особо церемонясь с надоедливым родственником, который на секундочку, ещё и компаньон.

– Так значит? – поднимается. – Я это запомнил.

Скрывается за дверью.

– Ну, ты ещё обидься давай! – кричу ему вслед.

Швыряю в противоположную стену останки карандаша. Встаю,