Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер - Ирина Манаева

Округляю глаза, в непонимании глядя на Зальга.

- Не совсем понимаю вас.

Первая реакция, но затем осознаю, что следует веси себя осторожнее.

- Это же история, леди Эйтлер. Северная пятисотлетняя война!

Ну конечно, в каждом мире есть своё прошлое, только откуда мне знать, что было в этом? И самое интересное, что сейчас он не вставил ни одной сонорной в реплику. Наверное, потому что сильно удивился. Может ведь, когда хочет.

- Ах, вы о войне, - делаю вид, что вспомнила, потому что мы встречаемся с Афой взглядом, и в её глазах вижу ещё большее убеждение в том, что я не та, за кого себя выдаю. – После того, как я сильно ударилась головой, мысли какие-то заторможенные, - откровенно лгу, но что мне ещё остаётся. Не признаваться же, что эту жизнь совершенно не знаю, потому что я вовсе не леди Эйтлер, а Алевтина Корабликова. – А порой и вовсе кажется, что не помню многого.

- Необходимо искать проблему вашего недуга, - в глазах Зальга загорается интерес, словно я для него стала представлять нечто любопытное. – Если хотите, мы проведём несколько сеансов по исследованию глубин вашей памяти, я как раз сейчас работаю над одной статьёй, которую…

- Простите, вы закончили? – приходит на выручку Афа. – Боюсь, леди Эйтлер утомилась, и ей требуется отдых. Благодарим за рекомендации, мы обязательно будем из соблюдать. А теперь я провожу вас, - приглашает его к выходу, и Зальг ищет поддержку во мне, только я едва заметно киваю, радуясь, что неудобный разговор можно закончить.

- Если понадоблюсь, вы знаете-м, как меня найти, - говорит на прощание, снова кланяясь, и завязывает кожаными ремешками саквояж, выбираясь вслед за Афой. А мой взгляд падает на прислонённую к стене маску, и я вспоминаю жуткую ночь, которая заставляла моё сердце работать на высоких оборотах.

Что же всё-таки таится в доме? Человек или призрак? И главное: желает он мне добра или зла.

Глава 30

Мы вновь остаёмся одни, и Афа подаёт лекарство, назначенное лекарем.

- Война длилась долго и закончилась полвека назад, - принимается рассказывать, и меня не покидает ощущение, что мне не удастся её провести. – Орки напали на Лаорию, истребляя всех, кого встречали на своём пути. Так было поначалу, потом они оставляли себе дракониц, чтобы те танцевали для них и развлекали в постели. Узнай, что женщина носит ребёнка – её живот тут же вспарывали острым клинком, чтобы сократить число молодых драконов. Они хотели победить любой ценой.

Мать и дитя умирали у варваров на глазах, а орки не испытывали никаких угрызений совести и продвигались всё дальше вглубь Лаории.

Генерал Фальциг со своим сыном сделали невозможное. Собрав силы и тех, кто готов сражаться, они выбрали местом битвы Чёрную долину. В ту пору она называлась лавандовой, но после того, как земля пропиталась кровью тысячами погибших, всё изменилось. Вслед за орками и драконами исчезли цветы и трава. Всё дело в крови наших врагов, которая чернее самых тёмных глубин, именно она осквернила наши земли и стала напоминанием трагедии.

Молча слушаю Афу. Не перебиваю, потому что она, по всей видимости, не успела добраться до самой сути истории. Услышь я такое раньше, восприняла бы за сказку, но теперь, оказавшись в мире магии, понимаю, что она не сочиняет. Но орки? Кажется, это такие огромные и зелёные детины под 2,5-3 метра ростом с клыками, торчащими изо рта. Может, путаю, но уши у них заострены, как у эльфов.

Господи, и это я размышляю на полном серьёзе! Больше похоже на сказки для первоклашек или лихорадочный бред. Хотя нет, кровавые убийства и истребление младенцев явно не для ушей моих подопечных.

- Это была победа. Не оглушительная, как мечтал генерал, потерявший почти всех солдат, включая единственного сына. Но важная для всех нас. Ставшая переломным моментом в ходе войны. За год орков удалось отогнать к границе, только они не успокоились. На предложение подписать мир – ответили усмешкой, казнив при послах несколько беременных дракониц.

Несмотря на выставленный кордон, они то и дело прорывали оборону, чтобы совершить набеги. Так продолжалось около пятисот лет. И нерождённые дети драконов пошли на хитрость. Они стали невидимыми.

Хмурю брови, не понимая, о чём она говорит. Вспоминаю шапки и плащи-невидимки. Ну и Беляева, конечно. И Афа продолжает.

- Каждый вид желает выжить. Из-за войны мы потеряли многих достойных представителей, и чтобы обезопасить себя в будущем, на ранних сроках дети совершенно себя не проявляют. Ни один лекарь не возьмётся с точностью сказать, в положении ли драконица или нет, если не виден живот.

- Лекари, но не повитухи, - решаю уточнить, и она согласно кивает.

- На всю Лаорию их от силы восемь, и о каждой знают в Великом совете, запрещая им покидать империю. Это дар Небесной матери, данный во благо. Увы, многие мечтают заработать на этом, используя невидимый глаз в корыстных целях.

Наверное, вопрос о невидимом глазе запечатлён на моём лице. А, может, Афа решает разжевать мне всё до конца.

- Так называют видение повитух. Ни глазами, ни руками, ни обонянием они не различат ребёнка, лишь чувством, дарованным немногим. Невидимым глазом.

- Они драконицы? – вопрос сам срывается с языка, и я вспоминаю девушку, которую видела в доме старухи. Она уверяла, что умеет видеть беременность. Что именно она сказала потом Кардиусу – неизвестно. Но, если повитух очень мало, являлась ли она одной из них? Говорила ли она правду?

- Удивительно, но среди повитух нет ни одной драконицы, - отвечает Афа. – Лишь маги, исключительно женщины. За всю историю Лаории не было ни одного мужчины.

Зачастую повитух зовут не только для того, чтобы рассмотреть дитя, но и на сами роды, потому что верят, будто она наградит родившегося не только добрым здоровьем, но и сделает его удачливым во всём. Через неё проходят потоки Небесной матери, переходя в младенца, и каждый, кто присутствовал на родах, которых принимала повитуха, говорил, что видел, как после прочитанной молитвы по всему телу ребёнка проходят золотые искры, устремляясь в сердце, и там соединяются в одно целое, становясь больше и ярче, и тут же вспышка, после которой повитуха передаёт ребёнка матери.

Афа замолкает, смотря на меня спокойно. Сидит на стуле передо мной с ровной спиной, а я словно читаю её слова через