Снегурочка - Лана Мур

А когда ты перехватила инициативу и слегка куснула губы, показалось, что все закружилось в безумном хороводе.

Ты скрестила ноги у меня пониже спины, надавила, обдавая жаром. Ощущение очень странное: от твоих поцелуев закипает кровь, но в то же время ноги в легких туфлях начинают мерзнуть. Каково же должно быть тебе в тонком платье, колготках и босой?

– Замерзла? – с трудом отстранился от жадных губ, но ненадолго. Ты снова завладела моим ртом, смешивая жаркое дыхание.

Кровь ударила в голову. Не могу больше терпеть. Я подхватил тебя под ягодицы и впечатал собой в опору террасы. Ты не вскрикнула, только теснее сплела ноги у меня за спиной и крепче вцепилась в шею.

Голова окончательно отключилась. Все чувства сосредоточились в напряженном пахе. Я ощущал твое горячечное нетерпение, требовательную пульсацию. Ты терлась о меня, и нервные окончания покалывало, словно от разрядов тока. А молния на джинсах вот-вот грозила разойтись.

– Хочу тебя, – озвучила ты нашу общую мысль.

– Пойдем.

Подхватил тебя на руки.

– Без одежды? – твое дыхание сбивалось.

– Здесь недалеко, – рассмешило, что ты еще в состоянии об этом думать.

Я-то уже ничего не замечал.

– Туфли…

Ах черт! Совсем забыл, что ты их сбросила.

– Ты не тяжелая.

Подбросил тебя и снова поймал.

– Ключи.

А вот здесь лопухнулся. Оставаться на морозе больше не хотелось

– Где?

– В сумочке, – не стала ты томить ожиданием.

Обшарил взглядом террасу – вон она, темный прямоугольник на белом снегу.

Аккуратно посадил тебя на перила, поднял холодную сумочку, и ты снова у меня на руках. Моя. Не чувствуя твоего веса, я поспешил к коттеджу.

Путая мысли, ты коснулась языком уха, прикусила мочку, оставила горячую дорожку.

Черт! Да я сейчас взорвусь! Ускорил шаг и чувствовал, как зубами впиваешься мне в шею. Ты что, из ведьмы превратилась в вампира. В эту ночь, да еще и с тобой, можно ожидать чего угодно.

– Ключ, – сам удивился тому, насколько осип голос.

Ты отстранилась от шеи, оставив пульсирующий след, и стала копаться в сумочке. Немного погодя ладони коснулся прохладный ключ.

Наконец-то!

Темно. Металл скребет по металлу, не сразу попадая в паз. Ты дернулась, но я только крепче тебя прижал. Не отпущу, и ты податливо прильнула к груди. Наконец, и с этим препятствием покончено. Пинком открыл дверь и, только оказавшись внутри, позволил тебе коснуться пола. Впрочем, не только пола. Терпение трещало по швам, так же как и джинсы.

Дверь захлопнулась с громким лязганием, а я уже вжал тебя в стену и торопливо задирал платье.

Подол собрался складками и оголил ноги, но вот руки, плечи и грудь, все еще надежно скрывал трикотаж.

– То было лучше, – раздраженно усмехнулся я. – Его было меньше.

Разве может тонкий шелк, который к тому же почти добровольно свалился с плеч, соревноваться с глухим теплым трикотажем.

Рывком сдернул обтягивающее платье, точно так же ты сняла с меня джемпер.

Терпение – не самая сильная наша сторона.

Твои пальцы на пряжке моего ремня, и я вспоминаю, что не на своей половине коттеджа. Господи, неужели мне могло прийти в голову, что можно спать с Ингой?

– Можешь подождать? Я скоро вернусь, – собрал стремительно тающие силы и остановил тебя.

Кретин, надо было сразу взять.

Не желая отпускать, ты прижалась ко мне, крепче обхватила за шею.

От твоих горячих ласк рассудок практически испарился. Нет. Я должен быть ответственным.

Поцелуй. Жесткий, напористый. Я кусал твои губы, получая ответные укусы. Сердца, казалось, в стремлении быть рядом готовы пробить грудную клетку.

Дыхание сбилось. Предметы перед глазами плясали. И, пока ты не успела прийти в себя, я дернул ручку двери.

– Надо кое-что взять.

Я надеялся вернуться, пока ты приходишь в себя, но дверь и не думала открываться. Вы что, сговорились что ли? Дернул еще раз – результат тот же. Уперся одной рукой в косяк и потянул за ручку. Дверь даже не дрогнула.

– Заклинило, – недоуменно обернулся я. – Что вообще происходит?

Опять твои проделки?

– Видимо, когда вместе, мы нарушаем порядок мироздания, – усмехнувшись, ты приблизилась ко мне и, дрожа от нетерпения, принялась расстегивать ремень. – И только от нас зависит, восстановится ли он, – бормотала ты, уже сражаясь с пуговицей. – В прошлый раз мы успокоили метель. В этот раз, наверное, тоже должны что-то остановить.

Вжикнула молния, и давящую тесноту наконец-то сменила свобода.

– Я не против, – под моими губами пульсирующая на шее венка.

Провел ладонями по плечам, и тонкие бретельки упали. Как давно это было. Жадно припал к бархатистой коже.

Джинсы свалились к ногам, а в задницу вонзились ногти.

Зверюга!

– Че творишь?! – вздрогнув от неожиданности, возмутился я.

– Что хочу! – заявила ты и, пробравшись под футболку, прижала к груди холодные ладони.

Мышцы рефлекторно сократились, лишь усиливая спазм. Терепение вот-вот грозило покинуть меня окончательно и бесповоротно.

– Дохулиганилась! – глухо воскликнул и подхватил тебя на руки.

Сам не заметил, как преодолел лестницу и ввалился в спальню. Планировка здесь была зеркальным отображением моей.

С разгону грохнулись на кровать. Что-то хрустнуло. Чьи-то кости или кровать? Неважно. Кости срастутся, кровать отремонтируют.

Или я тормоз, или ты очень активная, потому что пока я размышлял о происхождении треска, ты змеей выскользнула из моих рук, оставив только прозрачный капрон и то, что называешь плавками. И утащила мою футболку. Даже не заметил, каким образом умудрилась стащить.

Точно, ведьма, а я – тормоз. Опять не заметил, как ты умудрилась перевернуть меня на спину и примоститься на ногах. Ощущение, что двигаешься с скоростью звука, или пила какое-то реактивное шампанское. И я не успеваю следить за твоими передвижениями.

Почувствовав, что она лишняя, одежда растворилась в темноте, а ты, не торопясь, словно у нас впереди вечность, рассматривала меня. Что ты творишь? Ведь видишь и чувствуешь, что я уже не в силах терпеть. Ощущать себя зажатым твоими бедрами и оставаться неподвижным – это выше всех человеческих возможностей. Но все-таки решил предоставить тебе свободу.

Господи, дай мне сил. Или надо просить у Сатаны? Ведьмы плохо влияют на мозговую деятельность. Голосом Пашки мелькнула мысль на задворках сознания.

Горящий голодом взгляд бесстыдно путешествовал по мне, и я физически ощущал его прикосновения, лишь кончиками пальцев хватаясь за остатки терпения

Скручивающие живот волны слились в один сплошной спазм и толкали бедра вверх – к тебе.

Бледным пятном через черное кружево в темноте качнулась высокая грудь, и сверкающие глаза приблизились.

Наконец-то! Ты прижалась ко мне животом, и из глаз полетели искры.

Все! Не могу больше, и так очень