Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер - Ирина Манаева

- Но зачем?

- Кардиус негодяй, но никогда не станет убивать своего ребёнка. А когда вы будете далеко, станет неважно. Карф придёт за вами, если вы ему позволите. Это ваш шанс спастись. И придётся решить, как поступить. Эйтлер, скорее всего, отправит вас с глаз долой, чтобы дождаться рождения малыша и проверить на родство при помощи артефакта, а не открыто заявит обществу, что вы носите ребёнка, чтобы потом быть выставленным на посмешище, окажись он не его.

Значит, между Маорикой и этим юношей всё же что-то было, иначе отчего он так волнуется за мою жизнь?

- Почему нельзя определить родство сейчас?

- Ваше магическое поле сильно, оно будет защищать ребёнка от любого воздействия.

- Но вы сказали, что можно определить беременность.

- Это другая магия, бытовая. Артефакты действуют иначе.

Слышу шаги, тут же оборачиваясь, и вижу в коридоре быстро приближающуюся рослую фигуру. Кардиус Эйтлер намерен сейчас заняться мной сам.

Глава 11

Когда артефактор подходит ближе, понимаю, что уже одна. Только что рядом со мной была девушка, и вот её нет. Самое удивительное, дракон даже не спрашивает, кто это был. Может, она мне привиделась? Только в руке всё ещё зажато что-то, и я прячу её за спину, боясь, как бы он не отнял дар.

- Где твоя мать?! – требует ответа, а в коридоре гулко раздаются шаги бегущего. Снова Адония, я даже соскучиться не успела. Она хватается за локоть Эйтлера, и я понимаю, что в этом её сила. Так она в большей степени его контролирует.

– Что ты с ней сделала? – смотрит на меня сестра с ненавистью.

Со своими учениками я была в меру строга, в меру добра. Если перебарщивать с одним из ингредиентов – пенять стоит лишь на себя. Я позволяла немного баловства, шуток, смеха, но, когда требовалась дисциплина, они старались её поддерживать, чтобы меня не огорчать. Я добилась это не криками и угрозами, а разговорами по душам, через которые можно было достучаться даже до самого, казалось бы, неподдающегося.

Нет, были в моей практике и те, кого никогда не забыть, потому что нервы тоже не восстанавливаются. И Адония напоминала мне девочку-принцессу, которая считала, что вокруг неё вертится земля. Неудивительно, учитывая, что мать между двумя дочерями сделала выбор в пользу младшей, ломая судьбу Маорики.

Наверное, Адонии не нравится моё спокойствие, отчего она смотрит на меня с ненавистью, или же причина куда глубже. Но я часто нервничаю именно так, скрывая страх за маской безразличия. Нельзя показывать, что ты боишься, как и бравировать своей смелостью. Я отлично это запомнила из-за Лёни, стараясь в моменты его агрессии слиться с окружающей действительностью. Самое смешное… Нет, не то, что он говорил всем, что никогда не бил женщину. А то, что он не трогал меня при сыне, за это ему спасибо, но Юра считал его чуть ли не святым.

Громкий стук из комнаты, и Адония летит туда, а мы играем с артефактором в гляделки.

- И когда ты была намерена мне сказать о…, - он замолкает, будто ему трудно выговорить слово, - ребёнке?

- Это что-то бы изменило?

Думаю, любая женщина мечтает услышать ответ: всё. Но я не знаю человека, стоящего передо мной, как и того, любила ли его Маорика прежде. Для меня Кардиус - обычный негодяй, что позволяет себе издеваться над слабыми, над своей женой. И я не вижу ничего, что могло бы заставить полюбить такого. Только… Лёву я всё же любила до определённого момента. Может, сейчас мне дан шанс посмотреть на себя со стороны. На свои отношения из прошлого другими глазами, чтобы что-то понять…

Вскрик Адонии из комнаты, и Кардиус бросает взгляд на дверь, а затем переводит его на меня.

- Она жива и невредима, - отвечаю на его немой вопрос. - А нам пора договориться, что будет дальше, потому что это уже не первая попытка меня убить.

Он оглядывается, будто боится, что нас могут услышать, хватает меня за локоть, вталкивая в комнату, и тут же закрывает дверь. Крепко сжимаю руку, боясь потерять то, что там лежит, а он воспринимает это, как желание его ударить, тут же сдавливая мой кулак в своей ладони, и нечто острое протыкает мою руку изнутри, а я стискиваю зубы, чтобы не проронить ни звука. Кардиус не должен понять, что там что-то есть.

- Даже не смей, поняла? – шипит в мою сторону, отбрасывая руку, пока Адония охает над матерью, приписывая мне то, чего я не делала.

- Она ударила её! – округлённые глаза в надежде, смотрящие на Эйтлера, который просто должен поверить. Ударила? Я никогда никого не била. Но сейчас понимаю, что ей бы врезала знатно. Эйтлер вместо поддержки для новоиспечённой невесты произносит.

- Это не моя забота, меня больше волнует ребёнок.

- Маорика лжёт! – голос Адонии поднимается до визга, и она смотрит на меня, призывая признаться. – Она не может быть в положении! Кардиус!

Смотрит на него, ожидая, что он раскроет секрет интимных встреч. Но, как бы он не относился к невесте, такими подробностями разбрасываться не будет, я уже поняла.

Никогда не дразнила детей, всё же педагог. Но сейчас неимоверно хочется разозлить Адонию ещё больше. Вывести из себя, чтобы дорогой муж посмотрел, кого намерен взять в жёны.

- Однажды была в положении, отчего теперь не могу? – пожимаю плечами, основываясь на сведениях, которые мне были даны разными людьми. – Обычно такое бывает, когда жену навещает муж.

Адония тут же покрывается пятнами и раздувает ноздри, а потом оборачивается к матери, ища поддержки.

- Повитуха придёт с минуты на минуту, - умирающим голосом говорит та. Вот бы её на роль Бабы Яги на наши утренники, дети бы по-настоящему испугались, а добрая Маргарита Павловна была слишком узнаваема и добродушна.

- Мне надо в уборную, - подаю голос, потому что мне следует перепрятать маленький секрет из руки.

- Подождёшь! – фыркает Эйтлер.

- Нет. Но я могу сделать это здесь, - нарочно говорю, с уверенностью смотря ему в глаза. Наверное, желай по-настоящему, я бы никогда не набралась смелости сделать то, что теперь. Но сейчас это была игра. – Пожалуй, там, - указываю на угол