В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников

Танк снова выстрелил, и Шубину пришлось пригнуться, поэтому он не увидел, как, добравшись наконец до бронемашины, Деревянко кинул гранату прямо под ее гусеницу. Взрыв оглушил находившихся в танке немцев, и они не сразу смогли понять, что произошло. Но когда попытались уехать с опасного места, то обнаружили, что ходовая часть танка повреждена. Деревянко же, которого присыпало землей и ранило в спину осколком, попытался отползти от махины подальше, но не смог. Глеб наблюдал, как его товарищ уткнулся лицом в землю, и хотел уже выбраться из воронки, чтобы ползти ему на помощь, но его остановили сильные руки Жорки.

– Поздно, товарищ капитан, – воскликнул разведчик и указал на немецкого танкиста, который в это самое время вылезал из нижнего отсека танка.

Сначала немец высунул голову, затем, осмотревшись, увидел лежавшего возле их бронемашины Деревянко. Разведчик поднял голову и попытался поднять руку, в которой у него был автомат, чтобы выстрелить, но не успел. Фриц опередил его. Прозвучала очередь, и тело старшего лейтенанта, дернувшись, замерло.

– Сволочь, – проскрипел зубами Жорка и, сняв пилотку, вытер набежавшие на глаза крупные слезы. – Такой командир был…

Шубин же не отрываясь смотрел, как из обездвиженного танка выползают немецкие танкисты. Их было четверо. Осмотреться вокруг они не успели: Глеб, грязный и весь в крови своих погибших товарищей, выскочил из воронки и выпустил по немцам длинную очередь из автомата.

– Так-то вот, – сказал он то ли самому себе, то ли Жорке и двум другим разведчикам, которые встали с ним рядом. – Так-то будет лучше. Правильней будет.

Где-то впереди, у самого подножия холмов, к которым стремились дойти разведчики, уже разгоралось новое сражение. Гремели взрывы, гудели в небе самолеты, стоял многоголосый гул орудий, отбивавшихся от сонма «Королевских тигров» и от множества панцергренадеров, спешащих опрокинуть и смять оборону советской артиллерии.

Глеб подошел к Деревянко и вынул у него из нагрудного кармана гимнастерки документы и завернутый в тряпицу орден, который тот бережно прятал в кармане. Постоял, отдавая дань убитому товарищу, а потом пошел по направлению к советским позициям.

– Идемте, – позвал он остальных за собой. – Нам нужно добраться до своих.

И они пошли. К ним по пути присоединялись другие разведчики, которые остались в живых после боя и после обстрела остатков части танком. Их было немного – человек двадцать от силы, но все они были полны решимости дойти до цели и встать плечом к плечу со своими товарищами. После долгого и изматывающего ночного боя они устали и еле стояли на ногах, но их дух не был сломлен. Мысль о том, что они обязаны дойти до своего полка и продолжать сражаться с фашистами, придавала им силы.

Глава восьмая

– Товарищ подполковник. – К Павлову подбежал один из командиров полка. – Шубин с разведчиками вернулся!

– Неужто живые есть?! – взволновался подполковник. – Где они?

– Тут я, – отозвался Глеб, подходя к Павлову в блиндаж пункта наблюдения.

– Капитан, родной ты мой! Жив! Сколько людей привел с тобой? – кинулся к нему Павлов.

– Девятнадцать человек, – устало ответил Глеб. – Артиллерия вся разбита. Больше половины состава разведчасти погибли.

– Деревянко… – Павлов хотел спросить о своем лучшем из командиров разведки, но Глеб понял его и ответил:

– Деревянко погиб как герой. Из командиров остались только я и младший лейтенант Миронюк. Но и он тяжело ранен. Его отнесли в санчасть.

– Шубин… – Павлов что-то хотел сказать Глебу, но тут его окликнул начальник штаба:

– Иван Дмитриевич, товарищ подполковник! Немцы совсем близко!

Павлов быстро подошел к начштабу и стал всматриваться в оптическую трубу.

– Ах ты ж, горе мое! – воскликнул он. – Ну и махины же эти их хваленые «Тигры»! И что, так ли они непробиваемы, как о них говорят? – обернувшись, обратился он с вопросом к Глебу. – А то ведь как бывает – кажется одно, а на деле совсем другое.

– Наши сорокапятимиллиметровки их броню не брали, – ответил Глеб, подходя ближе. – Но остановить их можно. Деревянко одного такого «Тигра» остановил, когда мы отходили с позиций. Ценой своей жизни, но остановил. Ходовая часть у них слабовата.

– Плохо, – нахмурился Павлов. – Попробуй еще попади в эту ходовую часть! Но будем надеяться, что наша противотанковая артиллерия достанет их пятидесятисемимиллиметровым калибром. Бьют же они «Пантер» и легкие «Тигры».

– Не знаю, не уверен, – пробормотал Шубин, опустив голову.

Но подполковник, услышав его, нахмурился.

– Что за паникерские настроения, капитан? – недовольно поинтересовался он.

– Не паникерские, товарищ подполковник. – Глеб посмотрел в глаза Павлову. – Говорю то, что видел своими глазами. Снаряды от брони этих танков отскакивали как мячики, не оставляя даже вмятин на корпусе. Пятьдесят седьмые хотя и противотанковые, но ненамного мощней сорок пятого калибра. Даже если и повредят танк, то незначительно. Какая царапина сможет остановить разъяренного зверя в атаке?

Павлов задумался, потом сказал:

– Говоришь, что у них ходовая часть слабовата? Что ж, попробуем тогда бить по ней. Может, хотя бы таким образом мы их остановим. Передайте дивизионной батарее, чтобы больше били по гусеницам танков, – обратился он к своему адъютанту.

Когда тот отошел к полковому радисту, чтобы связаться с командиром противотанковой артиллерии и передать ему слова подполковника, Павлов снова посмотрел на Шубина.

– Но как же так получилось, что они выбили в темноте всю вашу батарею за такой короткий срок? Впрочем, можешь ничего не говорить. Я и сам догадываюсь. По вспышкам огня, который велся в их направлении. Сейчас еще темно, и немцы стреляют больше наугад, чем прицельно, надеясь вызвать ответный огонь. А это значит, что необходимо подпустить их как можно ближе к батареям. Пойдем, капитан. Ты мне нужен, – позвал он с собой Шубина и покинул свой командный пост.

Вокруг шел бой, ожесточенный и яростный. Солдаты в окопах отбивали атаки мотопехотинцев, которые действовали, стараясь укрыться за тяжелыми танками. Еще до конца не рассвело, а бойцы уже прекрасно видели громадную технику, которая неторопливо и с большими остановками, чтобы можно было вести прицельный огонь, приближалась к окопам. Противотанковая артиллерия, стоявшая на окрестных холмах, молчала. Ждала, когда все танки войдут в зону выстрела. Заманивала их в ловушку.

Павлов с Шубиным прошли вдоль окопов, и подполковник, обходя все батареи своего полка, отдавал комбатам и командирам расчетов один и тот же приказ – по танкам не стрелять, пока не подойдут совсем близко. А танки неумолимо приближались все ближе и ближе. Снаряды, пущенные ими, уже ложились совсем рядом с позициями, которые занимали полковые батарейные расчеты.

– Держитесь, ребятки, держитесь! –