Блистательные соперники - Дженнифер Линн Барнс

Мандарин со шрамом на брови, зазубренными татуировками и стальными грудными мышцами. Последняя часть, конечно, была чисто ее фантазией, но Джиджи очень верила в силу своего воображения, когда дело касалось грудных мышц. Да и вообще любых мышц. К счастью, она также верила в силу настойчивости.

В конце концов, Мимоза сдастся. Рано или поздно, но это случалось со всеми.

– Давай поиграем в игру, – предложила Джиджи, словно все это время похититель не игнорировал ее. – Называется «Правда или ложь».

Через трещины в каменной стене больше не проникал свет – снаружи уже стемнело. Но Джиджи все еще могла видеть Мимозу, потому что, когда опустились сумерки, он зажег свечу, которая теперь стояла на полу в тяжелом серебряном подсвечнике, выглядевшем так, словно его перенесли прямо из восемнадцатого века.

– Я не играю в игры.

Он ответил! Теперь, когда похититель Джиджи приоткрыл метафорическое окно, все, что ей нужно было сделать, – это влезть в него, чтобы выбраться из плена.

– Ладно! – весело защебетала Джиджи. – Давай сыграем в другую игру! Называется «Отрицание или утверждение».

– Это та же самая игра.

Джиджи победно улыбнулась:

– Если честно, я поменяла порядок. Но хорошо, раз тебе так хочется, давай сыграем в игру под названием «Ага и не-не».

В этот раз ее похититель прислонился спиной к двери и ничего не сказал.

Вызов принят!

– Я могу заниматься этим целый день, мандаринка. Давай сыграем в игру. Называется «Компьютер». Ты будешь компьютером. Игра ведется в двоичном коде. Ноль – это «нет». Единица – «да».

– Остановись!

Да уж, его тон не предвещал ничего хорошего! Но может, и плохого тоже?

На самом деле Мимоза, вероятно, еще пожалеет – если еще не пожалел – о том, что пообещал не причинять ей вреда, потому что Джиджи верила ему всем сердцем. Она прикинула, что у нее есть максимум пара часов, прежде чем кто-нибудь из Хоторнов примчится ей на помощь, и сочла своим священным долгом использовать это время с пользой.

– Давай сыграем в игру. Она называется «Стоп или вперед». Кстати, это ты подал мне идею! Я что-нибудь говорю. Если это правда, ты отвечаешь: «Вперед», а если это нет, говоришь…

– Стоп!

– Очень хорошо! – Джиджи широко улыбнулась. – Как тебя зовут?

– Это не вопрос, на который можно ответить «да» или «нет».

Джиджи пожала плечами.

– Я люблю жульничать. В «Монополии» не осталось банков, которые бы я не ограбила. Правда или ложь – тебя зовут… Себастиан? Аарон? Дэймон? – Она помолчала. – Так, поняла. Ты хочешь, чтобы я продолжала называть тебя «Мимоза» с большой буквы «М» и/или «мандаринкой», с маленькой «м».

– Слейт.

Ого, да она продвинулась!

– Тебя зовут Слейт?

– Правда. И ложь. И больше я с тобой в эти игры не играю.

Джиджи ответила ему, словно его последняя фраза была вопросом:

– Ложь.

Но Слейту – и его каменным кубикам на животе – было не до веселья.

– Тебя никто не предупреждал, что спорить с парнем, который держит в руке нож, – плохая идея?

Взгляд Джиджи опустился на руку Слейта. При свете свечи было видно, что у него действительно нож, но она была на девяносто четыре процента уверена, что он был в ножнах, и если Слейт думал, что сможет напугать ее, то сильно ошибался. Джиджи Грэйсон была очень упрямой и не очень благоразумной.

– Это тот самый нож, который почти всю прошлую ночь был пристегнут к моему бедру? – спросила Джиджи. – Если так, то мы с ним старые друзья. И, честно говоря, Слейт, люди так часто говорят мне, что то или это – плохая идея, что я уже сбилась со счета.

Теперь, когда Джиджи добилась своего и получила хотя бы один ответ на свой вопрос, можно было переходить к тому, что ее интересовало на самом деле: что замышляли Слейт и Иви? Какую роль играла в их планах «Грандиозная игра»? И что имел в виду Слейт, намекая, что Иви – не единственная угроза?

– Правда или ложь: у Иви в игре есть свой игрок. – Это была всего лишь догадка, пусть и совершенно логичная. Джиджи рассказывали, что некоторые богачи превращали ежегодную «Грандиозную игру» в собственное развлечение. Возможно, Иви была одной из них. Возможно, это был ее способ доказать свою значимость.

Джиджи ни за что бы не призналась в этом, но она прекрасно могла понять мотивы Иви.

– Правда или ложь: у Иви имеется скрытая потребность завоевывать восхищение, уважение и/или любовь других людей.

Слейт по-прежнему молчал.

– Правда или ложь, – радостно – и безжалостно – продолжила Джиджи, – игрок Иви пока еще не выбыл. Иначе вам было бы все равно, что я обнаружила жучок. Кроме моих брата и сестры остаются еще Брэди, Лира и Рохан… и ты стал еще угрюмее, когда я назвала имя Брэди.

Хотя, если честно, Джиджи не была уверена, что из этого следовало.

– И к тому же… – Шерлок Джиджи взялась за дело, – мои инстинкты подсказывают мне, что у Рохана слишком широкие плечи, чтобы он кому-то подчинялся. Я имею в виду, что у него чересчур широкие плечи относительно талии.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно не разбираешься в людях?

– Я все время это слышу! – Джиджи улыбнулась, хотя эти слова и задели за живое. Одно лишь имя Брэди напомнило ей о том, как сильно она ошиблась. Джиджи доверилась Брэди Дэниелсу, а ведь не стоило.

– Это Лира? – спросила Джиджи. – Потому что я очень надеюсь, ради Грэйсона, что игрок Иви – это не Лира.

Снова тишина.

Пора опять сменить тему, чтобы застать его врасплох.

– Эти отметины на ножнах – что они означают? – Джиджи еще во время игры посчитала их. Тринадцать.

– Может, это те, кого я похищал. Или ужасные вещи, которые совершал.

Во втором утверждении, казалось, было больше правды, хотя Джиджи вряд ли смогла бы поклясться, что знала наверняка, когда ей врут.

– Давай сыграем в игру. Она называется «Да, нет или возможно».

Слейт шагнул к ней:

– Ладно, солнце. Давай сыграем.

Волосы больше не падали ему на лицо, но света было так мало, что Джиджи по-прежнему не могла разглядеть шрам, пересекающий его бровь.

А вот и время важных вопросов.

– На острове Хоторнов кто-то есть?

– «Кто-то» – это кто?

– Не игроки. Не создатели игры. Не ты. Не Иви.

– Возможно. – Слейт смотрел прямо на нее.

– Прошлой ночью, когда отключилось электричество… это был ты и… или Иви?

Слейт посмотрел на нож в своей руке:

– Нет.

Наконец-то ей удалось получить от него реальную информацию, настоящий кусочек