Блистательные соперники - Дженнифер Линн Барнс

Шестое чувство, срабатывающее на угрюмых парней, подсказало Джиджи, что больше ей из Слейта ничего не вытащить – но это пока что.

Ее взгляд опустился на нож в его руке – который совершенно точно был спрятан в ножнах, – и она не могла не спросить:

– Сколько ужасных вещей ты сделал?

– Считая это? – Слейт вытащил нож. – Считая тебя?

Лезвие ножа оставило еще одну метку на коже.

– Четырнадцать.

Глава 13 Лира

Пальцы Лиры сомкнулись вокруг золотой вещицы. Пять дротиков. Пять игроков. Какое-то время все они стояли, каждый сжимая свой дротик, и оценивали друг друга.

Игра началась.

Лира посмотрела на слова, вырезанные в столе. «У КАЖДОЙ ИСТОРИИ ЕСТЬ НАЧАЛО…» Создатели игры уже не раз использовали эту фразу. Она даже была выгравирована на ключах от комнат игроков. Это должно было что-то значить.

Брэди, стоявший напротив нее, поднес дротик к глазам. Саванна, которая стояла справа, пыталась разобрать свой на части. Рохан сделал глоток из фужера и указал иглой дротика на Грэйсона.

– У тебя вид человека, которому что-то известно, – заявил он.

– Мне ничего не известно. – Грэйсон вертел в пальцах свой дротик, изучая каждый миллиметр золота. – Пока что.

Лира, не спуская глаз с соперников, начала ощупывать свой. Хвостовик опоясывали ровные линии, через равные промежутки их пересекали диагональные полосы.

Брэди вдруг сжал в кулаке свой дротик и вышел из комнаты.

– Осталось их четыре[8]. – Рохан вновь лениво поднес фужер к своим губам. Дротики его словно и не интересовали – ни собственный, ни соперников.

Возможно, дело не в дротиках. Лира задумалась. Обещанная в Большом зале первая подсказка могла скрываться в фужерах для шампанского, золотых костяшках домино или словах, вырезанных в столе.

Рохан опустил фужер и, повернувшись, обратил все свое внимание на Саванну. Он смотрел на нее так, словно взглядом можно было не просто убить, а коснуться.

– Рохан. – Глаза Грэйсона чуть сузились. – На пару слов.

Рохан встретился с ним взглядом, улыбнулся ему бесстрашно и насмешливо, а затем поставил фужер на стол и поднял правую руку к лицу Саванны.

Из того, что Лира узнала о Саванне Грэйсон, это был отличный способ лишиться руки, но девушка, похоже, не возражала.

Рохан медленно провел пальцами по челюсти Саванны и вниз, вдоль шеи.

– Божественная. Сластолюбивая. Чувственная. Вот вам даже три слова, мистер Хоторн.

Чувствуя опасность, Лира решила вернуть долг за вчерашнее. Она подняла руку и положила ладонь на затылок Грэйсона, безмолвно призывая его воздержаться от убийства.

– Я тоже знаю много слов, – медленно произнес Грэйсон леденящим душу голосом. – Позволю вам представить, какие из них сейчас вертятся у меня на языке.

– Увы, мое воображение не знает себе равных. – Рохан покрутил в пальцах золотой дротик, потом этой же рукой взял со стола свой фужер и поднял его в молчаливом тосте в сторону Грэйсона. – Как и ваша сестра.

Лира почувствовала, как напряглась шея Грэйсона, но он по-прежнему сохранял железное самообладание.

Рохан решил еще раз испытать судьбу и подмигнул Грэйсону, а затем неспешно покинул комнату, бросив взгляд на рассыпанные костяшки домино. Саванна последовала было за ним, но Грэйсон перегородил ей дорогу.

– Саванна? Будь осторожна.

– Я могла бы сказать тебе то же самое, – ответила она, – но ты же мужчина. А мужчинам, насколько я понимаю, осторожность не нужна. Занятная эта штука – анатомия, правда?

Лира фыркнула от смеха. Сестра Грэйсона могла бы ей даже понравиться.

Саванна с высоко поднятой головой обошла брата и вышла из Большого зала, не сбавляя шага.

Грэйсон повернулся к Лире:

– Уверяю тебя, я бы точно так же предупредил любого из своих младших братьев.

– У тебя всегда была склонность к чрезмерной заботе о других? – спросила Лира.

– Я всегда заботился о других ровно столько, сколько нужно.

Лира сразу подумала, как Грэйсон встал между ней и обрывом. И заставила себя прогнать это воспоминание.

– Подсказка может быть не связана с дротиком.

Грэйсон посмотрел на золотые костяшки домино, разбросанные по полу Большого зала, и склонился над одной из них.

– Это спираль Фибоначчи. Без сомнения, работа Ксандра. – Грэйсон мгновение изучал спираль, затем поднял свой дротик. – Но вот это – задумка Джеймсона.

Джеймсон был тем самым братом, с которым Грэйсон исчез у костра.

– Почему? – спросила Лира, подходя к Грэйсону и рассматривая спиралевидный рисунок домино на полу.

– Джеймсон… склонен к соперничеству. Он безрассудный. Бесстрашный до невозможности. Наша мать всегда называла его «жаждущим». – В голосе Грэйсона прозвучала незнакомая нотка, которую Лира так и не смогла уловить. – Джейми все время с неистовым рвением боролся за каждую победу и каждый ответ, стремился получить новый выброс адреналина.

А ты никогда не позволяешь себе желать хоть чего-то. Лира присела на корточки рядом с Грэйсоном, подняла одну из золотых костяшек и перевернула ее лицевой стороной вверх: на одной половине было пять точек, на второй – три. Лира перевернула еще одну костяшку и увидела ту же самую комбинацию. Пять и три.

Девушка полезла в карман куртки и достала оттуда свои стеклянные игральные кости. Перекатив их в руке, она многозначительно посмотрела на Грэйсона.

– Пять и три.

Грэйсон вытащил свои кости, красные, в отличие от ее белых:

– Шесть и два.

Он перевернул домино. Точно такая же комбинация цифр.

Пять и три. Шесть и два.

– Что это может значить? – спросила Лира, размышляя вслух. – Что числа одни и те же.

Грэйсон встал.

– В играх моего деда мы называли их «эхом» – какие-то детали или фрагменты, которые повторялись от игры к игре или в пределах одной игры. Некоторые из них ничего не значили. Некоторые оказывались ключевыми, являясь самым важным элементом во всей последовательности головоломок. Ты понятия не имеешь, с каким именно отражением имеешь дело… пока не узнаешь. – Грэйсон бросил взгляд в сторону двери Большого зала. – Не удалиться ли нам куда-нибудь в более уединенное место?

«Только чтобы решить головоломку, – мысленно предупредила себя Лира. – И все». Она убрала свои стеклянные кости, держа в другой руке фужер, из которого еще не сделала ни глотка:

– Куда, например?

– В мою комнату.

Грэйсон положил в карман стеклянные кости и, захватив со стола свой фужер, направился к противоположной стене, к потайной двери, которую они нашли вчера. Из того же кармана, в который он положил игральные кости, Грэйсон вытащил бронзовый ключ, очень похожий на ключ от комнаты Лиры. Он