Охота на волков - Валерий Дмитриевич Поволяев

– Ну что ж, тогда хорошо сидим, как говорили в одном кино, да только вот… Мне пора.

– Пора так пора, – угрюмо пробормотал Бобылев. Похоже, он никогда в жизни не был веселым человеком, всегда был только таким – замкнутым, корявым, словно старый лесной пень-выворотень, настороженным, готовым в каждую секунду схватиться за оружие, слова выплевывал изо рта, словно пули; Шотоев, пожалуй, именно в эти минуты понял, что этот человек может быть не менее опасен, чем поэт-хлюпик, умеющий переделывать пластмассовые пугачи в боевые пистолеты, только опасен он с другой стороны… Шотоев вздохнул, разжевал зубами какое-то зернышко, попавшее в рот. Бобылев налил себе в стопку еще водки, залпом, не чокаясь, выпил. Поднялся. – Пойдем, я тебя провожу! На улице чуть посветлело, тучи приподнялись, стало легче дышать.

– Глядишь, и нормальная осень наладится. – Шотоев покосился глазами на небо, выбил в кулак кашель.

Вышли за ворота, скоро, наспех, попрощались, Шотоев сел в машину, завел мотор, высунул голову из окна, ткнул пальцем в железные ворота:

– Подумай, как их укрепить, не то мы тут, как голые на солнечной поляне. Нас видят все. Мы, правда, тоже всех видим, но это – слабая компенсация. Надо, чтобы мы видели всех, а нас не видел никто. Вот это будет то самое… В гараже три машины поместятся?

– Если встать потеснее, то и четыре поместятся.

– Ладно, особенно много машин держать здесь мы не будем. – Шотоев приподнял руку прощаясь и задом выгнал автомобиль на дорогу.

Он ехал медленно и думал о том, какую маску натянуть на себя, какой образ подобрать, это ведь так важно, кем быть, неспроста ведь в обиходе появилось чужое модное словечко «имидж»: что он на себе самом изобразит, то в конце концов и будет.

Причем надо учитывать абсолютно все – и слабые звенья, имеющиеся в цепи, такие как слюнявый волосатый поэт-оружейник, и то, что товарищество «Лесная сосна» просуществует очень недолго, максимум полгода, а потом рассыпется и похоронит под собственными обломками все – и долги, и просчеты с недоделками, и то, что он не имеет здесь своей базы, какую имеет, скажем, в Чечне, в Дагестане, в Кабардино-Балкарии или в далеком Чимкенте… Там все семейное, свое, тейповое, все связано и повязано и если он где-то засветится – власти могут объявлять какой угодно розыск, хоть всемирный – его все равно не найдут: родные просто не дадут найти.

С одной стороны, чтобы контролировать эту разношерстную, сшитую наспех белыми нитками группу, ему придется находиться внутри нее, быть с тем же Бобылевым, человеком с волчьим лицом, не сводить глаз ни с кого, всех держать на автоматном прицеле, для этого и ему самому придется стоять на стреме и брату его Кеше, страховать друг друга, быть более жестоким, чем вся группа, вместе взятая, – это будет образ одного Шотоева, с другой стороны, жизнь есть жизнь, она не должна проходить мимо, в ней много красивых женщин, вина, музыки, разных утех и радостей, всем этим надо пользоваться, и в жизни этой должен вращаться второй Шотоев… Но должен быть еще и третий Шотоев, промежуточный между первым и вторым, совершенно иной, этакий… в общем, очень домашний, если хотите, в тапочках, с лучистой улыбкой и котенком на руках, добрый, всем сват и брат, любимец дворовых старушек и непоседливых детей. У него обязательно должно быть «дно» – квартира, где он может при случае залечь, отдохнуть, переключиться, подышать совершенно иным воздухом, чем вся его группа, а потом снова выскочить на разбойные просторы.

И этих трех Шотоевых, – совершенно разных, естественно, ибо у них должны быть разные отцы и матери, разные мозги, разная кровь, – он должен будет подчинить себе, организовать для них и жилье, и еду с одеждой, и транспорт – все, словом. Только документы у этих трех Шотоевых будут одинаковые.

Он аккуратно объехал большую лужу – на берегу лужи стояла сгорбленная трясущаяся старушка, не хотел обдавать ее грязной водой, притормозил перед перебегающей улицу собакой-сучонкой с отвислым голым животом, на котором проступали огромные козьи соски, остановился перед стайкой детишек, вздумавших в неположенном месте пересечь дорогу…

Наверное, это был еще один Шотоев, четвертый по счету, рожденный им на ходу, также ранее не знакомый. И, если честно, четыре этих Шотоева существуют для того, чтобы перекрыть, уравновесить собою нулевого Шотоева, самого главного, если на то пошло, Шотоев не хотел, чтобы на него с небес плохо смотрел Аллах. Аллах должен смотреть на него хорошо.

На повороте он увидел, что на стене заводского здания – какого-то секретного краснодарского «почтового ящика», – мигает табло электронных часов, вгляделся в него: сколько там намотало времени?

Во всяком случае, до встречи с понравившейся ему Галиной Цюпой было еще далеко – несколько часов. Не удержавшись, он прицокнул языком:

– Мхех! Изюминка! Сказка, а не женщина! – Были сокрыты в Цюпе и красота, и таинственный свет, и некая загадка, которую всякий настоящий мужчина обязательно должен разгадать.

В следующую минуту озабоченная тень появилась на его лице: что-то долго не возвращается в Краснодар Кеша… Не случилось ли чего с ним?

И вообще, какова ныне жизнь там, в далеком далеке, пахнущем сладкими дынями, которые здесь не водятся, горным медом и светящимися райскими яблочками, именуемыми мушмулой? Интересно, люди там тоже обнищали, как и здесь, или же еще держатся, сбившись в кучку, помогают друг дружке, будто ангелы небесные, либо, напротив, ведут себя не по-божески, лютуют, пластают на спинах звезды, из поясниц и с животов вырезают ремни? Шотоев помрачнел, подбородок у него по-бойцовски угрюмо выдвинулся вперед, стал тяжелым.

Он неожиданно понял, что не знает, куда надо ехать, что делать, поскольку все, что он делал раньше, было чем-то мелким, неосознанным, этакой детской игрой в поддавки, а вот настоящее, тяжкое, вонючее, что и потом будет долго пахнуть кровью, только-только начинается. Скоро их начнут обкладывать разные мусора, прокуроришки, дерьмократы из госбезопасности, и от всех придется бегать, всех водить за нос – игра предстоит опасная и азартная…

Ладно, все это потом, а для начала надо найти место для офиса, чтобы у него был адрес физический. Адрес юридический, который обязательно должен быть указан в регистрационных бумагах, есть, юрист Цюпа постарался за триста долларов, а теперь должен быть адрес физический, материальный, так сказать, где он, генеральный директор фирмы, будет принимать клиентов. И клиенток тоже. Шотоев не выдержал, засмеялся.

– Генеральный директор… – кончив смеяться, пробормотал радостным тоном. – Сказка какая-то. Дедушка Бажов.

День, начавшийся удачно, перекочевал, словно тяжелый состав, на другие рельсы