Тайна надгробия - Джена Шоуолтер

— Система. — От него исходило напряжение. — А ваша мама сейчас не часть вашей жизни?

Джейн охватило непреодолимое желание обнять его.

— Она как бы есть и как бы нет. Когда мне было три, она переехала в Алабаму. Она взяла меня с собой и пыталась быть матерью, но у неё не получалось. В конце концов, она отправила меня к бабушке Лили на лето, и так я здесь и осталась. Сейчас у мамы новый муж, и она живёт в Техасе с моими двумя сводными сёстрами. Иногда звонит мне.

Джейн спокойно выдала эту информацию, делая вид, что ей всё равно. Полное отвержение со стороны обоих родителей служило ещё одним доказательством влияния проклятия: два человека, которые должны были любить её больше всего, всегда любили её меньше всего. Большую часть времени она даже убеждала себя, что всё сложилось наилучшим образом. Но иногда боль брала верх, и она задавалась вопросом: а что, если?

Что, если бы её отец стремился наладить отношения с ней? Что, если бы мама больше заботилась о благополучии своей маленькой дочери, а не о развлечениях?

— А ваш отец? — спросил Конрад.

— Он для меня скорее родитель, а не папа, — Джейн потёрла кончик носа, почувствовав странное покалывание. — У него другая семья, бывшая жена и трое взрослых сыновей. — Сводные братья, с которыми она виделась лишь однажды. Она выдавила улыбку. — И на этом история Джейн Лэдлинг заканчивается. Наверное, нам стоит сосредоточиться на деле. Вы же здесь для этого, а орудие находится за следующим поворотом.

Он кивнул, словно понял, что она открылась достаточно на сегодня и достигла своего предела. Они подошли к увитой цветами арке, ведущей к надгробию Маффина, где стоял шериф Мур, жестом приглашая их подойти.

Конрад поднял палец, прося подождать минуту, и остановился примерно в трёх метрах от Джейн.

Ей пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть его лицо из-под широких полей шляпы. Так много эмоций плескалось в его невероятных глазах, что невозможно было выделить одну.

— Благодарю за сопровождение, — кивнул агент, и все эти эмоции одна за другой угасли. Вскоре его выражение лица стало безразличным. — Встретимся у вашего дома, когда я закончу. — Он развернулся и направился к шерифу, оставив её позади.

Вот тебе и противоречивые сигналы. Вздохнув, Джейн поплелась домой. Чёрт возьми. Неужели вечер стал жарче? Когда луна превратилась в такое палящее светило?

Фиона не покинула веранду. Пожилая женщина стояла у перил и погрозила Джейн пальцем, когда та приблизилась.

— Ты влипла, солнышко.

— Я? — Она указала большим пальцем на себя, чтобы убедиться.

— Ты дразнишь палкой медведя в клетке, а он может оказаться кусачим, если ты понимаешь, о чём я.

— Нет, я не понимаю, о чём ты.

Какой медведь? Какая клетка?

— Я не жалуюсь, заметь. Будет крайне интересно наблюдать за тем, как он выбьет эти прутья. А он их выбьет, не сомневайся. Это лишь вопрос времени. Но тебе стоит быть настороже. У меня такое чувство, что именно у тебя будут раны. Шрамы неизбежны.

Джейн пронзило дурное предчувствие. Но предчувствие — отличный лжец, страх, завёрнутый в красивую обёртку. Поэтому она проглотила его и пошла вперёд, удваивая ставки.

— О чём ты вообще говоришь?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, юная леди. Почему ты не можешь понять, что не существует никаких проклятий…

— Нет. Стоп. Они есть.

— …кроме тех, что мы накладываем на себя сами.

— Нет. Опять неверно. — Она никогда не проклинала себя или проклинала? Нет! Просто некоторые люди притягивали удачу, а все остальные — отталкивали, и это было неоспоримо.

— Просто помни: даже самые незначительные укусы могут нагноиться. Возьмём, к примеру, твоего спецагента Райана. Он умеет очаровывать, как никто другой, когда захочет, но за этим скрывается боль.

Погодите, Конрад был медведем в этой аналогии?

— Никто никого не кусает, Фи.

Или такое было вероятно? Почему её сердце забилось быстрее при этой мысли?

— Ты уверена? Потому что он отказался от моих черничных блинчиков. Дважды! Это уже два промаха с его стороны. Ещё один — и я вычеркну его из списка подходящих женихов и больше никогда никому его не сосватаю!

Вот оно что!

— Сколько промахов у меня и что я могу сделать, чтобы заработать третий?

— Ой, молчи уж. Просто следи за своим сердцем, слышишь меня, юная леди?

— Да, мэм. Я на страже двадцать четыре на семь, поверь мне. А теперь начинай говорить и расскажи мне обо всём, что вы с Конрадом обсуждали втайне. — Джейн взбежала по ступенькам крыльца, полная решимости начать допрос по полной программе: узнать всё, начиная от тона его голоса и заканчивая языком тела и выражениями лица. Бросал ли он косые взгляды? А…

Джейн чихнула. Затем последовал ещё один чих. И ещё. Казалось, чихание продолжалось целую вечность.

Когда наконец мучения прекратились, её носовые пазухи оказались заложены. Глаза горели и слезились. Что за напасть?

— О нет, нет, нет, — пробормотала Фиона, отступая от неё. — Неужели наш самый злобный в мире пациент заболевает?

Самый злобный в мире?

— Я не такая уж и плохая, — возразила Джейн. Но в то же время ей хотелось закричать во всё горло.

— Я знаю. Ты намного хуже! Ты превращаешься в нечто среднее между разъярённым чудищем и капризным младенцем, когда болеешь.

Разъярённое чудище? Капризный младенец? Как бы не так! Во-первых, она — сама любезность. Всегда. Во-вторых, она совсем не похожа на тех размазней из клиники.

— Хорошо, что я не больна. У меня просто аллергия на что-то в воздухе. И пусть только кто-нибудь скажет обратное.

— Конечно, конечно. Я согласна со всем, что ты говоришь, дорогая, — проговорила Фиона, отступая. Нет, не просто отступая, а двигаясь к двери. — Я сейчас соберу свои вещи. Никаких резких движений! — Она бросилась в дом и тут же выскочила оттуда, промчавшись мимо подруги, крича на ходу: — Я ушла! Скоро увидимся, но, вероятно, не очень скоро. Прощай, как минимум, на неделю, солнышко.

— Я не больна, — посетовала Джейн, а затем снова чихнула. Неужели её визит в клинику — её расследование — привёл к болезни? Но разве температура только что не поднялась на тысячу градусов? — Я, наверное, немного отдохну, — проговорила она в пустоту, — но только пару минут.

Глава 6

Дэниел Смит

Почётный сотрудник городских служб

Путь в один конец. Вход запрещён.

Участок № 765, «Сад Памяти»

Болеть было отстойно. Жить — тоже не сладко. Всё было отстойным, и Джейн ненавидела всех и вся,