Крест - Кен Бруен

Впервые за долгое время она как следует оглядела мою квартиру. По правде говоря, в ней ничего не было. Гостиная — один потрёпанный диван, маленький телевизор и, конечно, книжный шкаф, забитый томами. Она проверила ковёр — пылинки в каждом углу — затем её глаза наткнулись на маленькую кухню: чашки в раковине, кухонное полотенце, которое давно пора выбросить, пачки хлопьев, срок годности которых истёк много лет назад, и в мусорном ведре — коробки из-под фастфуда, пиццы и китайской еды, свидетельствующие о холостяке во всей его жалкой славе.

Она сморщила нос.

— Я чувствую запах дыма? Ты снова куришь?

Я огрызнулся:

— Ты кто, моя мать?

Прежде чем она успела ответить, я смягчился:

— Есть новая информация?

Она рассказала мне, что узнала.

Старший сын Уиллисов, Рори, сбил и убил женщину, был арестован, получил залог и сбежал в Англию, как они думали. Женщину, которую он убил, Нору Митчелл, имела двоих детей в возрасте старше подросткового, которые жили в Брикстоне. Её семья была недосягаема, и Ридж сказала:

— Они, вероятно, переехали. Семьи часто так делают после такой трагедии.

Весь сон, который я получал, сделал меня бдительным — и мысли, идеи, чутьё, что бы там ни было — в моём мозгу начали складываться кристально чёткие картинки шаблона. Я подождал минуту, чтобы собраться с мыслями, а затем выложил свою бомбу.

— О, они переехали, и я думаю, я знаю куда.

Она замолчала.

— Ты не предполагаешь, что её семья ответственна?

Это был один из тех редких моментов, раз в десять лет, когда я позволял своей интуиции действовать в унисон с моим опытом.

— Есть связь, должна быть.

Ридж была настроена крайне скептически, сказала:

— Я настроена крайне скептически.

Мой мозг был в гиперрежиме, и, чтобы отложить, я предложил ей кофе, затем, чтобы подколоть, добавил:

— Или водки?

Она выглядела так, будто собиралась меня ударить.

— Это было одноразово. И я отказалась от кофе, мне не нужны стимуляторы.

Игнорируя мини-лекцию, я сказал:

— Тебе нужно вытащить голову из задницы — вот что тебе нужно.

Её глаза сверкнули от гнева, но прежде чем она успела ответить, я спросил её о Кинге, том парне со складом, и рассказал ей о том, что Эоин Хитон утонул в канале.

Она была безжалостна в своём отказе:

— О, ради бога, он был пьяницей, они постоянно оказываются в канале, и, если меня спросишь, недостаточно много.

Я не поддался на колкость, спросил:

— А как насчёт собаки, привязанной к его животу?

Она издала горький, почти извращённый смешок:

— Пьяницы так и делают, утягивают за собой невинных.

Она была та ещё штучка.

— Ты узнаешь о Кинге для меня?

— Я не собираюсь тратить время на бессмысленную погоню за гусями.

Затем я сказал:

— Я пойду на похороны Марии Уиллис.

Ридж ужаснулась.

— Боже, насколько же ты извращён? Зачем тебе туда?

— Назовём это чутьём.

Она выглядела так, будто могла назвать это как угодно, но чутьём — нет. Она вылетела мимо меня, вон из квартиры.

Я подождал, пока она не оказалась в коридоре и не направилась к лестнице, затем сказал:

— Ты не права.

Она даже не обернулась:

— Насчёт чего?

— Насчёт гусей. Это погоня за собаками. Следи за терминами.

И я хлопнул дверью.

По-детски?

Но очень удовлетворительно.

В те дни, когда я работал с тинкерами, я встретил английского полицейского по имени Киган. Я знаю безумие, сам был безумным, но он был настолько далеко, что для него нужно было бы изобретать совершенно новый порядок безумия. Он оказал мне большую помощь, а затем, проигнорировав его совет, я совершил трагическую ошибку. Но мы были друзьями, и я позвонил ему.

Потребовалось время, чтобы до него дозвониться, и его вступительная фраза была:

— Тейлор, ты безумный ублюдок.

Всё та же старая приветственная перепалка.

Мы прошлись по обязательным вопросам о здоровье и всё такое, затем он перешёл к делу:

— Так чего ты хочешь?

Без лишних слов. Я даже не стал притворяться, что обижен, будто он думает, что я звоню только за помощью, и изложил ему детали распятия и попросил проверить семью Норы Митчелл, всё, что он сможет мне достать.

Он помолчал, затем:

— Тебе нужны фотографии, судимости, если есть, и всё такое?

— Именно.

— У тебя есть факс?

Я подготовился к этому, договорился с местной типографией о получении и дал ему номер.

— Что мне за это будет, парень?

— Моя глубокая благодарность?

— Хуй там, пришли мне ящик Джеймсона.

Его прощальные слова были:

— Теперь ты их распинаешь?

Что я мог сделать, кроме как согласиться. Он отключился с:

— Вы, католики, когда находите занятие, которое работает, вы держитесь за него.

Удержавшись от того, чтобы сказать у нас это приколочено, я пожелал ему удачи. Он сказал:

— Носи Sig Sauer, удача не поможет.

Я расхаживал по своей маленькой комнате, всевозможные возможности были в игре. Мне хотелось сварить кофе, но я был слишком занят, чтобы найти время даже вскипятить чайник.

Ридж позвонила и сказала, что мистер Кинг — уважаемый бизнесмен, экспортирующий консервированные деликатесы. У него никогда не было проблем, и он во всех смыслах был почтенным гражданином.

— Он любит собак? — спросил я.

Она замолчала.

— Что за глупый вопрос?

— Именно это я и намерен выяснить.

Я повесил трубку на её возражения.

Телефон измотал меня. Когда твой слух барахлит, это настоящее напряжение, и я чувствовал себя вымотанным. Посмотрел в календарь, и, чего бы вы не знали, сегодня был день, когда мне должны были подобрать слуховой аппарат.

Я, возможно, не мог видеть полную картину, но я точно скоро смогу слышать механизмы, стоящие за ней.

Я сказал себе, что у меня почти получилась дзен-цитата.

17

«В момент приверженности вселенная сговаривается, чтобы помочь тебе».

Девушка планировала пойти на похороны той девушки, которую сожгла.

Отец предостерегал её, говоря:

— За этим теперь будут следить в оба. Не может пройти много времени, прежде чем они во всём разберутся.

Девушка задавалась вопросом, не теряет ли он решимость. Он начинал выглядеть старым и постоянно жаловался на боли в груди. Какого хрена он ожидал? Они убивали людей, разве он ожидал, что это будет его воодушевлять? А её брат был неудачником, ныл так, будто родился с этим. Делал то, что у него получалось лучше всего — как и большинство мужчин, хандрил.

— Мы хотели заставить их страдать, — сказала она. — Какой, блядь, смысл, если мы не видим этого?

Господи, что с ними было не так?

Брат сказал:

— Думаю, нам следует быть потише.

Девушка вмешалась холодным и размеренным тоном:

— Рори, помнишь его? — Она замолчала, убедившись, что завладела их полным вниманием, затем сказала: — Тот, кто переехал маму, как животное, кто сбежал с места происшествия, оставил её умирать в агонии на обочине дороги. Мы собираемся позволить ему уйти от