Синдром Медеи - Наталья Солнцева

class="p1">Как бывший оперативник, Виктор наметанным глазом заметил еще одну странность: уже дважды белый «Мерседес» потенциального покупателя стоял за углом соседнего дома, в удобном для наблюдения месте. Получается, что кто-то, желая остаться незамеченным, за кем-то следил. Кто и за кем? Хозяин дорогого авто имел достаточно средств, чтобы в случае необходимости нанять специалиста по наружке и не засвечивать собственную машину. Водитель-охранник самовольно не решился бы пользоваться в личных целях «Мерседесом» босса. Напрашивается вывод, что слежкой занимается сам Ирбелин! Для этого у бизнесмена должны быть серьезные основания. Какие? И второе. Кто из жильцов мог привлечь его внимание? Семья Курочкиных? Вряд ли. Немощные старухи? Сомнительно. «Значит, Ирбелин интересуется либо мной, либо Грёзой, – заключил Виктор. – Зачем ему я? Совершенно непонятно. А вот Грёза вполне подходит похотливому старикашке в любовницы. Богатому, избалованному дяденьке надоели искусные и циничные профессионалки, его потянуло на свеженькое, на чистоту и наивность, на бескорыстие. На простоту, которая нынче дорогого стоит».

– Ах ты, гад! – искренне возмутился Виктор. – Ах ты, паскудник! Вон, оказывается, что зреет в твоем извращенном уме! Напрасно надеешься! Не обломится.

Проклиная обеспеченных господ на чем свет стоит, кандидат в женихи пустился в размышления: ему предстояло составить конкуренцию сильному, уверенному в себе противнику. Вернее, противникам. Он был полон энтузиазма. У него есть козыри, которых лишены эти самовлюбленные господа: он лучше знает Грёзу, понимает, чем она дышит.

«Шахматы! – молнией вспыхнуло в голове Виктора. – Она поглощена ими, их неразгаданной тайной. Я обещал ей содействие».

Он спохватился, что до сих пор стоит в коридоре, не замечая сквозняков и запаха щей из кислой капусты, которым несло со второго этажа, от Курочкиных. Надо позвонить знакомому продавцу антиквариата, возможно, он даст дельный совет. В любом случае, это повод прогуляться вместе с Грёзой, поболтать о шахматах и оказать ей услугу.

Продавец оказался на месте и с готовностью пустился в разглагольствования по поводу старинных, нередко изготовленных на заказ изобразительных шахматных комплектов. Особенно этим увлекались испанские мастера, их традиции восходят аж к пятнадцатому веку.

– Погоди, – перебил его Виктор. – Поделишься своими знаниями с моей девушкой? Когда можно зайти?

– Да хоть сегодня. Я буду в магазине до позднего вечера.

Грёза вышла от Варвары с озабоченным, хмурым лицом, неся в руке тарелку с остывшей кашей.

– Полине Прокофьевне совсем худо, – сказала она, увидев Виктора в коридоре и не удивившись. – Даже не смогла прийти позавтракать. Манка остыла, придется греть.

Обычно старушки собирались на трапезу у Варвары, чтобы Грёза тратила меньше времени на хождение из квартиры в квартиру. Но сегодня вышло по-другому.

– А ты… неужто так и стоял здесь? – покачала она головой. – С какой радости?

– Тебя ждал, – буркнул Виктор, замялся. – Это… насчет шахмат… Я тут позвонил знакомому, он обещал проконсультировать.

Грёза подошла к нему поближе, понизила голос.

– Варвара призналась по секрету, рассказала о четырех пропавших фигурках… Теперь их, правда, только три… – прошептала она.

– В чем призналась?

– Ну, они с Полиной вспомнили-таки, куда те подевались.

– Вот как? Может, они и про мои пропавшие фигурки вспомнят? – ехидно скривился Виктор. – А ты сразу уши развесила!

– Еще не успела, – огорченно вздохнула Грёза. – У Варвары горло перехватило, началось удушье, астма! Это все от волнения. Я ей велела не разговаривать. Потом расскажет. Вот иду к Полине, у той давление подпрыгнуло, едва языком ворочает.

Виктор закатил глаза, сделал страшное лицо и произнес замогильным голосом:

– Шахматы не жела-а-ают раскрывать свою тайну-у!

– Прекрати! – вздрогнула она. – Мне и так не по себе.

– Брось ты всякие глупости! Нас ждет специалист по антиквариату, вечерком сходим, покажем ему твои шахматы. Авось узнаем что-нибудь интересное.

– Если с бабушками все будет хорошо, – кивнула Грёза. – Я не стала Варварину дверь захлопывать, вдруг у нее опять приступ случится, а в квартиру не попадешь. Пока начнешь с ключами возиться, то да се – человек умереть может.

– Правильно, – одобрил Виктор. – Ладно, пойду кран чинить, у меня сегодня выходной, займусь бытом. Если что, зови!

Виктор отправился к себе, а Грёза – к Полине. Пришлось вызывать «Скорую», сбивать давление. День прошел тревожно, в суете и беготне. Два раза Грёзе звонил Глинский, но она не брала трубку, не до того было. Около четырех пополудни она прилегла отдохнуть, ноги гудели, голова раскалывалась.

Ее разбудил Виктор.

– А? Что? – испугалась Грёза, вскакивая. – Кому-то опять плохо?

– Тише, тс-с-с… – Он успокаивающе приложил палец к губам. – Я сделал тебе сладкий чай. Извини, не знал, что ты уснула.

Он поставил дымящуюся чашку на тумбочку.

– Как ты вошел?

– Очень просто. Все двери настежь! Никон орет, голодный, на весь дом.

– Ты его покормил?

– Конечно. Нашел рыбешку у тебя в холодильнике, дал ему.

– Спасибо.

Взгляд Грёзы смягчился, подобрел. Никон, свернувшийся у нее в ногах, мирно мурлыкал, сытый и довольный.

– С обновкой тебя, – сказал Виктор, пряча глаза.

Он уже видел на вешалке шубу из серебристой норки и терялся в догадках, от кого презент – от Глинского или от Ирбелина.

– А ты хочешь, чтобы я всю следующую зиму в пальтишке на рыбьем меху пробегала?

В голосе Грёзы кипела обида – на него, на бросивших ее родителей, на свою безысходную бедность.

– Я же тебе предлагал купить турецкую дубленку! Ты отказалась!

– Взял бы да купил! Люди вот не спрашивали.

– Какие люди?

Она отвернулась, промолчала. Нет смысла обсуждать свершившийся факт. Виктор пошел на попятную.

– Пей чай.

– Не хочу!

– Глинский приходил, – ровно, без всякого выражения, сообщил он. – Шастал по этажам с каким-то экспертом, потом с Курочкиными беседовал. Наверное, тебя повидать хотел.

– Откуда ты знаешь?

– Догадываюсь. Он в коридоре с врачами говорил, на лекарства старушкам деньги дал – к тебе подлизывается!

Грёза вспыхнула, резко поднялась, привела себя в порядок. Пора готовить диетический ужин: варить бульон, овощи на пару, идти кормить больных.

Виктор понуро поплелся за ней в кухню, вызвался чистить картошку, морковь и лук. Она не возражала, но продолжала угрюмо молчать.

– Рано еще, – виновато промолвил он. – Твои подопечные наверняка спят. Давай пройдемся, ты же на воздухе не бываешь, сама, того и гляди, свалишься! В антикварный салон наведаемся.

Последний