Отсроченный платёж - Макс Александрович Гаврилов

Его размышления прервала открывшаяся дверь. Он увидел знакомую фигуру Киры в светлом пальто молочного цвета. Она вышла одна, села в машину, и Знаменскому вдруг захотелось, чтобы она просто уехала. Но Кира запустила двигатель, Стас видел через лобовое стекло, как она поправила причёску, глядя в зеркало, что-то взяла из сумочки и вновь вышла из машины. В это время дверь вновь открылась, и Знаменский почувствовал, как напряглись мышцы во всём теле. Он увидел его. На вид лет тридцать пять, темноволосый, коренастый. Лица разглядеть было невозможно, но совершенно отчётливо было видно, что они разговаривают, Кира смеялась, и Знаменский почти слышал её заразительный смех. Наконец они начали прощаться, и Стас увидел, как надолго их губы слились в поцелуе, руки незнакомца в это время были внизу, под распахнутым пальто Киры. Смотреть на это он больше не мог, Стас схватил с вешалки пальто, бросил на стол тысячную купюру и почти побежал к эскалатору. Он не заметил, как пробежал три пролета по движущемуся полотну, благо что народу в это время было не много, почти бегом пересёк холл, понял, что пришёл к запертому служебному выходу, развернулся, пробежал ещё почти пятьдесят метров до основного, перемахнул через заборчик, отделяющий тротуар от проезжей части, затем перебежал дорогу и… И всё равно не успел. Кира выезжала с парковки, а человек, только что целовавший её в губы и так откровенно лапавший её зад, растворился. Знаменский стоял прямо перед капотом её машины, он видел всю гамму эмоций в её глазах испуг – удивление, волнение и наконец холод. Они смотрели друг на друга молча около минуты, затем она открыла дверь и вышла из машины.

– Я всё видел. Кто он? – спросил Стас.

Капли холодного осеннего дождя скатывались по его лицу, капали с подбородка.

– Стас, может, найдём более подходящее…

– Тварь! Шлюха! Что тебе не хватало? Суточные номера и сауны, докатилась… Кто он? Что он тебе дал? У тебя было всё!

Кира вдруг усмехнулась.

– Шлюха?! А кто ты, Знаменский?! Ты думаешь, я слепая? Мимо тебя ни одна мало-мальски привлекательная юбка не проходит! – она тщательно выговаривала каждое слово, говорила негромко, но уверенно, отчего Стас даже опешил. – За время нашей совместной жизни не было и месяца, чтобы я не узнавала о твоих постельных победах! Ты даже не брал на себя труд помалкивать о своих подвигах в самых широких кругах! Знаешь, что я хочу тебе сказать? Я даже рада, что так все получилось!

– Лучшая защита – это нападение? Хорошая попытка!

– Не собираюсь защищаться! Как Парижский форум прошлым летом, а, Стас? Ты столько врёшь, что даже забываешь, когда и что сказал. Ты перед вылетом в Рим оставил на столе свой паспорт.

– И? – Знаменский не понимал, куда она клонит.

– Ты оставил на столе паспорт, а вот французские таможенники прошлым летом, видимо, забыли оставить штамп в твоём паспорте. Но зато штамп в твоём паспорте оставили таможенники Эмиратов. И знаешь, я даже не сомневалась, какой отель ты выберешь, потому что знаю твой любимый. Мистер Знаменский и мисс Климова провели там ровно неделю!

Знаменский хотел что-то сказать, но Кира жестом его остановила:

– Не говори ничего! Не надо. Это был июнь. А в августе ты уезжал на неделю в Нижнекамск. Знаешь, я и не знала, что Нижнекамск так близко. Гостиничный комплекс «Корона», прямо на выезде из города, очень удобное место. Там неплохая гостиница, сауны и заправочная станция. Вот там тебя и видела Ленка с какой-то силиконовой молодухой, даже фотки мне присылала. Помню, какой ты уставший из Нижнекамска приехал, – она деланно рассмеялась. – Так что до саун ты докатился намного раньше меня. Я могла бы привести ещё несколько весьма живописно характеризующих тебя примеров, но, думаю, ты их и сам без меня помнишь.

Кира достала из кармана пальто пачку сигарет, щёлкнула зажигалкой и продолжила, выпустив клубы сизого густого дыма:

– Ты спросил кто он? Это неважно. А вот что он мне дал, я тебе расскажу. Он надёжный. Он не смотрит масляными глазками по сторонам, он умеет любить. Он понимает меня и ничего никогда не требует.

– Ну прям святой! Безгрешный идол!

– Совсем нет. Но он понял что-то главное. Что-то, что тебе недоступно, Знаменский. С ним я чувствую себя нужной и желанной, он не заставляет меня проверять его слова, у меня не возникает желания залезать в его телефон. Он честен со мной. И знаешь что, Стас, я ухожу от тебя. Я больше тебя не люблю, просто не знала, как тебе об этом сказать. Прощай!

Кира бросила окурок под ноги, и Стас услышал, как он соприкоснулся с лужей. Псск! Знаменский смотрел под ноги на раскисающий в воде бычок, машина Киры медленно выехала с парковки, а он всё стоял, продрогший, жалкий и уже до нитки промокший, словно запутавшийся в какой-то паутине человек. Ничего не хотелось, накатило какое-то странное опустошение и бессилие. Он постоял ещё с полминуты, окончательно вымокнув. Начинало смеркаться. Огромная свинцовая туча, ещё пять минут назад моросившая противным холодным дождиком, отодвинулась левее, подул ветер, и Знаменскому стало холодно. Стас поднял воротник, засунул замёрзшие руки в карманы пальто и пошёл вдоль покрытой лужами дороги по тротуару. Куда? Он и сам этого сейчас не знал.

ГЛАВА 11

Солёный ветер с залива приятно копошился в волосах, забирался под плащ и ласкал кожу на лице. После российских ноябрьских заморозков Вика подобно подснежнику грелась в лучах средиземноморского солнца. Дымчато-серые стекла очков приятно рассеивали свет, и она уже несколько минут любовалась лагуной. Рядом сновали небольшие катера, лодки и, конечно же, символ Венеции – грациозные, выкрашенные в чёрный цвет, вытянутые и изящные гондолы. Она никогда не понимала, как можно управлять этой лодкой, стоя на корме и орудуя лишь одним веслом. Между тем, мимо проплыло уже с десяток этих красавиц с приподнятыми над водой, как бы загнутыми концами и неизменной деталью на носу – металлическим гребнем, похожим не то на алебарду, не то на какой-то причудливый тесак. Управляли ими загорелые весёлые и улыбчивые гондольеры, управляли нарочито легко, играючи, с присущей каждому итальянцу показной лихостью, Вике даже пришло в голову, что этим итальянцы очень схожи с уроженцами Кавказа, да и справедливости ради, нужно было признать, что даже внешне они были похожи. Жители стран Гая Юлия Цезаря и Шота Руставели. Эта мысль изрядно развеселила Вику, и она очевидно улыбнулась шире, чем улыбалась до этого. Гондольер проплывающей мимо гондолы,