Отсроченный платёж - Макс Александрович Гаврилов
– Алло, – голос Рощина был мрачен.
– Да, привет, Паш.
– Привет. Стас, ты занят сегодня?
– Ну, не могу сказать, что занят, но в офисе уже не буду скорее всего. Что-то срочное?
– Да нет, просто есть серьёзный разговор.
– Ну давай где-нибудь пересечёмся.
Знаменский повернул налево, по противоположной стороне улицы стояло новое двухэтажное здание, глаза машинально пробежали по вывескам. САУНА. ГОСТИНИЦА. РЕСТОРАН.
– Давай в центре, – голос Рощина на секунду прервался. – В «Пассаже»?
– Хорошо, Паш, я через… – Стас чуть не выронил из рук телефон: метрах в десяти от входа в здание он увидел припаркованную машину Киры.
– Алло! Стас?
– Паш, извини, не могу говорить… – Знаменский сам не узнал своего голоса. – Я тебя вечером наберу.
Он сбросил вызов и остановил машину. Мысли скакали в голове, первым порывом было выскочить из машины, бежать, ворваться туда, найти Киру, найти его… Бешенство кипело внутри, сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Стас распахнул дверь машины, хотел было выскочить наружу, но увидел, что остановился посреди огромной мутной лужи, он выматерился, вновь запустил двигатель, проехал несколько метров и… успокоился. В конце концов, что произошло? Ну стоит машина на парковке у сауны, и что? Чёрт, все же это очень неприятно. Стас не понаслышке знал, что сауны и гостиницы – самые лучшие друзья. Он посидел ещё минуту, затем нашёл в справочнике номер Киры и нажал вызов.
Один гудок… два…три… че…
– Алло! – своим обычным голосом отозвалась Кира.
– Привет! – Знаменский старался не выдавать волнения.
– Привет! Что-то случилось? Ты обычно не звонишь днём, – насмешка в её голосе заставила пальцы похолодеть.
– Да вот, решил позвонить… Как… дела? Что делаешь?
– Хм, дела прекрасно! Ты знаешь, решили с девчонками в сауне помлеть. Такая погода мерзкая, сидим, болтаем, чай пьём.
Она говорила ещё, но Знаменский не слушал. Какой идиот! Навыдумывал себе уже чёрт знает что! Ну как можно не доверять человеку, которого любишь? Стас поймал себя на мысли, что улыбается, слушая её голос.
– А с кем ты?
– Ленка и Татьяна, как обычно, старая гвардия.
– Может, вас забрать потом? Звони.
– Нет, спасибо, я на машине, развезу их и сама приеду.
Стас рассмеялся и уже открыл рот сказать, что знает. Что проезжал только что мимо, но не успел. Кира перебила его:
– Да и далеко ехать тебе из центра, мы на Циолковского....
Знаменский поднял глаза на фасад дома и улыбка тихо сползла с его лица, как сползает на мойке розовая пена с дверей автомобиля: «ул. Разина, 14» – прочитал он на вывеске.
– Хорошо, до встречи!
Стас огляделся вокруг. Через дорогу от сауны, на третьем этаже торгового центра он увидел кофейню. Со спокойствием, удивлявшем его самого, он припарковал машину в соседнем дворе, поднялся на эскалаторе на последний этаж, выбрал столик у витражного окна и заказал кофе. Мысли вновь начали свой мрачный танец в его голове. Зачем она соврала? Улица Циолковского находится в противоположной части города, в полутора часах езды от места, где сейчас находится её машина. Что делать? Зайти в сауну и требовать у администратора открыть номер? Глупо. Роль мавра Отелло казалась ему унизительной. Самое разумное решение – подождать. Со своего места за столиком Знаменский прекрасно видел парковку и машину Киры. А если она выйдет одна? Или они выйдут порознь, и будет неясно, кто он? Мысль о подругах Стас отбросил сразу, незачем было выдумывать ложный адрес, если Кира действительно была с этой вечно громко хохочущей дурой Ленкой и этой вечно скучной старой девой Татьяной. И всё же ему хотелось, чтобы они вышли из сауны втроём. Он готов был бы их даже расцеловать… И Ленку, и Татьяну, да хоть чёрта лысого, только бы вышли втроём…
Знаменский допил третью чашку кофе, не почувствовав ни запаха, ни вкуса. Как же так? Скоро пятьдесят три, вроде бы есть всё, о чём другие могут только мечтать. Пережиты девяностые, нулевые, отлажен бизнес, есть большой дом, несколько машин, объездил полмира… А есть ли в его жизни главное? Выходит, что пока ещё есть. И наличие этого главного сейчас зависит только от того, кто выйдет из дверей напротив кофейни. Интересная штука: ведь он сам десятки раз изменял. Изменял жёнам, сожительницам, даже любовницам. Жёнам с любовницами, любовницам – с обычными шлюхами, и ведь никогда не задумывался о том, что когда-нибудь будет сидеть вот так, в засаде, и ждать. Ждать конца. Все эти измены, мимолетные адъюльтеры и банальные пьяные загулы представлялись Знаменскому весёлыми приключениями, игрой в казаки-разбойники, где целью было загнать жертву, получить своё и уйти от погони, заметая следы. И пресловутая мужская полигамность казалась образующим столпом существования, у Стаса была чётко сформированная теория, согласно которой у мужчины должно было быть много женщин, в то время как для женщины иметь больше одного мужчины – непозволительное распутство. Да и в конце концов, сотни лет существования общественной морали просто так на помойку не выкинешь. Он посмотрел на часы. Четырнадцать тридцать пять. Стало быть, он сидит тут почти час.
В обществе мужчин хвастать обилием любовниц, похождениями, а иногда и сальными подробностями интимной жизни считалось за благо, такие истории вызывали уважение в мужской среде и количество покорённых и склонённых к близости женщин являлось по сути количеством орденов за боевые заслуги. У женщин всегда всё было иначе. Точнее противоположно. По крайней мере, до недавнего времени. А может, Стас упустил момент,
