Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева

– Что значит – интересовали? О чем он расспрашивал?

– Видите ли, существует своего рода некий отдельный от наземного мир, где царит полный мрак. Многоуровневые тоннели ведут в глубины, которые никто до конца не исследовал. Вы знаете, что под нашим городом текут десятки рек, что там, на самых нижних уровнях, существуют провалы в бездну и водопады почище Ниагарского?

– Да ну? – не поверил сыщик.

– Вы скептик, а скептики редко делают открытия, потому что отрицают неизведанное. Ладно, я понял, что с вами следует говорить более приземленным языком. Тогда слушайте: инженер Хованин изучал самые старые подземелья, он искал Египетский лабиринт, и отчего-то его привлек Симонов монастырь. Видите ли, сети тоннелей могут идти параллельно друг другу, могут пересекаться, там имеются колодцы для перехода с одного уровня на другой – словом, необходимо иметь полные данные о линиях водопровода и канализации, о старинных подземных ходах, складах, кладбищах, реках и озерах, о заброшенных ветках метро, и все равно этого мало. Ни для кого не секрет, что даже подземелья Кремля остаются недосягаемыми – ведь до сих пор не найдена библиотека Ивана Грозного, величайшая сокровищница древних рукописей. Хотя многие весьма серьезно подходили к этой задаче, но так и не решили ее. Помните побег заключенных из Бутырской тюрьмы? Преступники воспользовались подземными коммуникациями, о которых никто толком не знал. Подробных планов, карт и чертежей таинственного, погруженного в темноту мира не существует…

Смирнов слушал профессора невнимательно: в его уме происходила напряженная работа: он пытался выловить и осмыслить мелькнувшую догадку. В словах Вятича прозвучало что-то важное, но сыщик не успел заметить, что именно. Старик упомянул Симонов монастырь. Это? Не это? О монастыре уже известно от Уваровой, выходит…

– Вы отвлеклись! – засмеялся Виктор Эммануилович. – Чем, позвольте спросить?

– Своими мыслями, – признался Всеслав. – Вы говорили о Египетском лабиринте. Разве не естественно искать его в Египте?

– Пространство и время – две условности, неподвластные рациональному уму, – усмехнулся Вятич. – Кто может утверждать, что знает устройство преисподней? Недаром мифология всех народов помещает обитель зла под землю, в царство тьмы. И география имеет к этому столь же мало отношения, как и физика.

Сыщик ничего не понял, но переспрашивать не стал. Возникшая пауза побудила профессора продолжать. Он ждал от собеседника реакции, и когда ее не последовало, старик начал развивать теорию зла. В своем понимании.

– Что такое лабиринт, как вы думаете? – спросил он.

– Запутанная система коридоров и помещений, откуда трудно выбраться, – поразмыслив, ответил Смирнов.

– Вот! – Виктор Эммануилович многозначительно поднял вверх указательный палец. – Трудно выбраться! В этом-то и штука! В этом вся соль.

– Не понял…

– Зло помещают в подземный лабиринт, откуда нет выхода, оно блуждает там нескончаемыми гулкими переходами, натыкается на тупики и вновь пускается по кругу. Пока его не потревожат. Оно таится во мраке, пряча свое чудовищное обличье. Но если его выпустить оттуда…

– Простите, – вежливо улыбнулся сыщик. – Я понял, что вы имеете в виду. Я бы хотел узнать поподробнее о самом лабиринте.

Огонь, блеснувший в глубоко запавших глазах старика, потух. Он пожал костлявыми плечами, обтянутыми шерстяной кофтой, потер с сухим шелестящим звуком ладонь о ладонь. Этот самоуверенный мужчина, который пришел к нему поговорить о Хованине, явный приверженец материализма и логики. Что ж, придется перейти на его примитивный язык. «Я было увлекся! – подумал Вятич. – Но меня вовремя одернули».

– Извольте, – также вежливо улыбнулся он. – Лабиринт есть символ, не разгаданный, сокровенный. Он включает в себя выход, но попробуйте его отыскать! Выход и вход меняются местами быстрее, чем вы в состоянии заметить. Это происходит не наяву, а в вашем сознании. Впрочем, сама природа яви подразумевает тайну…

Смирнов жестом остановил старика.

– Я запутался, – признался он. – Нельзя ли проще?

– Еще проще?

Профессор погрузился в транс. Посетитель требует от него невозможного.

«У Вятича развивается маразм, – думал тем временем сыщик. – Ни одно его слово не стоит принимать всерьез».

– Это как бы иное пространство. – Виктор Эммануилович поднял на сыщика глаза, увеличенные очками. – Когда вы попадаете в другое пространство, вы приобретаете качества этого пространства, становитесь другим, иным…

– Чужим! – усмехнулся Всеслав.

– Что-что?

Старик наверняка не читал современных фантастов и не смотрел зарубежных «ужастиков», поэтому юмор гостя оставил его безучастным.

Смирнов проговорил с ним еще час и понял только одно: инженер Хованин вбил себе в голову, что он непременно должен найти Египетский лабиринт. А вход в тоннель, который может привести туда, лежит в подземельях Симонова монастыря.

– Вы тоже так считаете? – спросил сыщик у Вятича.

Тот развел руками:

– Я вообще ни в чем не уверен касательно Египетского лабиринта, тем более не знаю, какими тоннелями к нему добираться. Эта сеть ходов может быть очень запутанной, ведь никто не поддерживает подземные сооружения в рабочем состоянии, там и обвалы случаются, и затопления, часть переходов замуровывается, часть перегораживается фундаментами более поздних зданий, диггеры делают собственные проломы для удобства передвижения. Черт ногу сломит! Большинство подземных построек пятнадцатого-семнадцатого веков до сих пор тайна за семью печатями. А взять, например, московские каменоломни? Там вырубленные коридоры с бесчисленными ответвлениями и тупиками чередуются с залами, где сохранились колонны высотой до трех метров. Лес из каменных столбов! Представляете себе? – Старик оживился, его пергаментные щеки покрылись румянцем возбуждения. – Раньше вход в дорогомиловские каменоломни был у кладбища, – добавил он. – Сейчас его забыли, вероятно, завалили камнями, землей или мусором.

– Вы говорите о Дорогомиловском кладбище? – уточнил Смирнов.

– Да. Впрочем, каменоломни существовали и в других местах Москвы. Никто как следует не знает ни их расположения, ни глубины залегания. А Хованин в силу своей профессии имел доступ к геофизическим картам с указанием аномальных зон, по ним можно ориентироваться и диггерам, и спелеологам, и археологам. Данными «лозоходцев» он тоже не брезговал. Подземелья стары, стара и тяга людей познать то, что они скрывают. Библейские пещеры, каменоломни Иерусалима, подземелья Константинополя… какая музыка звучит в этих словах! Они завораживают любителей приключений.

– Но почему Хованин заинтересовался именно Симоновым монастырем?

Виктор Эммануилович пожал плечами:

– Признаться, меня это удивило. Ему виднее! Расспрашивать я не люблю, да и не за этим