О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

Только не поддавайся мнительности и не торопись с выводами. Кстати, не пренебрегай фильмами о Джеймсе Бонде. Сценарий одного из них, «Живешь только дважды», написал Даль, он был очень дружен с Яном Флемингом. И последнее. Во время пребывания в США связь с тобой мы поддерживать не будем. А наши беседы мы продолжим через год, когда ты приедешь домой на каникулы.

— Это все мне? — все еще не могла поверить в свое везение Даниловна.

— Нет большого задания — нет большого разведчика. Есть такое правило коллекционера. Когда ты постоянно о чем-то сильно думаешь, оно каким-то образом само будет встречаться на твоем пути.

— А фамилия у меня будет другая?

— Нет, та же самая, просто твой папа, полковник ФСБ, превратится в начальника геологического управления в Забайкалье… Еще вопросы есть?

Больше вопросов у совершенно счастливой Даниловны не было.

Глава 7

Терехин и Зацепин спустились на речной причал и перешли по мостику на прогулочный катер. Мостик сразу убрали, и катер поплыл дальше по Москве-реке, приставая то к правому, то к левому берегу. Теперь можно было почти не беспокоиться о слежке.

За семь лет их знакомства много чего произошло: девятнадцать трупов предателей, пять громких ограблений с целью пополнения собственной казны, выход на пенсию самого Терехина, присвоение звания майора Петру, выход на след их организации спецслужб, а также полное осознание бесперспективности всей их миссии.

Жалел ли Зацепин, что во все это ввязался? Стоило ли оно того? Отмоется ли он когда от всей пролитой чужой крови? Как ни странно, подобные вопросы совершенно его не затрагивали. Разрабатывая план очередной акции, он всякий раз чувствовал ни с чем не сравнимый душевный подъем, ощущая себя немного даже Горцем из голливудского боевика, словно каждая отнятая жизнь самому ему прибавляла дополнительной энергии и масштабности. Как-то упомянув об этом в разговоре с Терехиным, Петр обнаружил, что точно такие же чувства испытывает и его кровожадный босс. Убивать убийц, что может быть оправдательней! И то, что они делали это тайно, без какого-либо судебного действа, только еще больше давало им почувствовать свою правоту: кто, если не мы?!

На всем катере из-за пасмурной погоды было не больше пятнадцати человек. Терехин с майором прошли на корму катера, где их не мог услышать никто из туристов.

— Это первый раз, когда вы сами принесли мне материалы, — заметил Петр.

— Боюсь, что первый и последний, — печально произнес Терехин.

— Что, действительно так все плохо?

— Плохо, не то слово. Без хорошей финансовой подпитки народ разбегается в разные стороны. Никто за идею не согласен работать, — высказал наболевшее Виталий Борисович.

Его жалобы не понравились Зацепину.

— В принципе их тоже можно рассматривать как предателей.

— Ты, кажется, совсем уже вошел во вкус. Мальчики кровавые в глазах не снятся?

На этот счет у Петра имелась давно приготовленная отмазка:

— Исполнитель, не заказчик. Всегда может спать спокойно.

— Как там, кстати, твой воспитанник? — вдруг вспомнил Терехин. — Алекс, кажется, зовут.

Майор навострил уши: уж не хочет ли Терехин присоединить его протеже в их «Коза ностра».

— Третий курс института заканчивает.

— А по нашей линии?

— Пока со страшной силой упирается, — честно признался Зацепин.

— Да, раньше в Штирлицы очередь выстраивалась, не то, что сейчас.

Такие речи хорошо было вести где-нибудь на кухне, а не на секретной встрече.

— Вы про бумажки не забыли?

— Держи, энтузиаст. — Терехин передал ему пакет с документами.

— Рыба хоть крупная?

— Про личные КГБ нынешних олигархов слышал?

— А то! — по-свойски отозвался майор.

— Это Трубский, их главный кадровик. Бывший кагэбэшник. Перевербовывает за большие деньги лучших наших людей. Исчезнет он — начнется великий шмон по всей цепочке. Может, и государевы люди проснутся.

— Я слышал, на наш след уже вышли хорошие спецы.

Теперь настал черед уже Терехина сделать замечание:

— Забоялся уже?

— Я детдомовец. Как пришел в этот мир, никого не обрадовав, так и уйду, никого не огорчив.

— Философ, однако, — с непонятным оттенком в голосе резюмировал Виталий Борисович.

А ведь он готов застрелиться, понял вдруг Петр, и эта догадка ничуть его не удивила.

Они молча смотрели, как катер пристает к промежуточному причалу на левой стороне реки. А садились с правого берега у Киевского вокзала. Стало быть, самое время сходить. Не сговариваясь, они направились к перекидному мостику и были единственными пассажирами, что сошли здесь с катера.

Глава 8

Профессор читал лекцию по философии.

— Иммигрировав в 1934 году из Германии в Швейцарию, Иван Ильин уже до конца своих дней жил там. Читал лекции, много писал. Его лекции о русской культуре вызывали у швейцарцев неоднозначный интерес. Многие просто говорили: вы нас обманываете, такого на самом деле быть не может. Слишком невероятными казались его слова о России и русском мировоззрении…

Дверь открылась, и в аудиторию не вошел, а ворвался запыхавшийся Алекс. Как и Даниловне, ему уже почти 20 лет. Он из тех студентов, с которым всегда что-нибудь приключается. Вот и сейчас аудитория тотчас оживилась, ожидая приятного развлечения.

— Извините, пожалуйста.

Профессор строго посмотрел на часы.

— Копылов, вы опоздали на пятнадцать минут.

— На десять. Я приветствовал в коридоре нашего декана.

Студенты захохотали — Алекс не подвел их ожидания.

— Садитесь. Если вы будете таким же бойким и на судебных процессах, из вас получится хороший адвокат.

— Прокурор, — уточнил опоздавший, — Сергей Яковлевич, только прокурор.

И снова волна улыбок. Алекс прошел вверх по ступенькам и сел рядом с Малышкой Юлей. Под всеобщими взглядами они обменялись легким показательным поцелуем.

— А теперь снова попытайтесь перевести все взгляды на меня, — продолжил профессор. — Позволю небольшую цитату из лекций Ильина, прочитанных, кстати, на немецком языке. «У всякого народа своя судьба: он ее носитель, ее созидатель, ее преоборитель». Вслушайтесь в это слово: преоборитель. «Русскому народу предназначено судьбой жить в суровой среде. Безжалостно требует от него приспособления природа: укорачивает лето, затягивает зиму, печалит осенью, соблазняет весной. Она дарует простор, но наполняет его ветром, дождем и снегом. Закалка для русского является жизненной необходимостью, изнеженности он не ведает…»

Алекс изумленно открыл рот и вытаращил глаза. Бывает же так, долго ходишь вокруг и около и никак не можешь найти верное определение, а потом вдруг от другого человека выпрыгивает нужное слово, которое все ставит на место. «Изнеженность» — это и было только что услышанное ключевое слово. Буквально пять минут назад он с ненавистью смотрел на низкие обложные тучи, подсчитывая, что уже две недели не видел на московском небе солнца, и спрашивал себя, что именно заставляет