О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

— Сегодня наши собираются в кафе, — тихо сказала Юля. — Ты как?

— Лучше к тебе, — коротко ответил он, силясь не пропустить дальнейшие слова преподавателя.

— Ну, Алекс.

— Тихо. Потом, — попросил он.

Но ее выдержки хватило лишь на минуту.

— Давай сначала в кафе, потом ко мне.

— Юль, ты же знаешь причину?

— Знаю. Ну есть у меня деньги на кафе. Запишем тебе это в долг, раз ты такой щепетильный. Вон Марик за счет Светки уже и в Турцию скатал и ничем не заморачивается. А ты из-за десяти баксов проблему делаешь…

Вместо слов он махнул головой, что можно было трактовать и как знак согласия.

Два года Алекс и первые красавицы их группы существовали полностью в параллельных измерениях. Улыбаясь и благосклонно кивая на шутки придумщика Копылова, они тем не менее близко его к себе не подпускали. Для Алекса, который сам обычно старался держаться от всех на дистанции, такая ситуация явилась непривычной и загадочной. Он долго не мог понять, в чем тут дело, пока ребята-однокомнатники по пьянке не объяснили ему, что все дело в его статусе: почти детдомовец, без кола без двора, с непонятным источником средств к существованию и отсутствием друзей из прошлой жизни — он внушал сокурсникам большие сомнения относительно самого себя. Первое время среди «братков» было даже что-то вроде тотализатора: спорили, сколько месяцев и семестров Копылов в их институте продержится.

Чтобы еще больше подразнить богатеньких Буратино, Алекс несколько раз подъезжал к институту на зацепинском «опеле» и невзначай подсовывал одногруппникам фото, где он был снят с карабином на фоне камчатских медведей или на борту парусной яхты в заливе Петра Великого. На вопрос же: «Как ты там оказался?» неопределенно махал рукой:

— Предложили сняться для рекламы туристической компании, я и согласился.

— И где можно увидеть эту рекламу? — настойчиво допытывались «братки».

— А нигде. Пока я там вояжировал, турфирма разорилась и лопнула.

— А машина чья у тебя?

— Да так, знакомый дал на пару месяцев побомбить по Москве, чтобы я совсем с голоду не умер.

Потом еще была «утечка информации» о его зарабатывании денег на компьютерных сайтах и несколько случайных встреч с однокурсниками на театральных премьерах и в модных кафешках, где Алекс появлялся с рыжеволосой Клавой и другими подружками, и общественное мнение факультета окончательно вынесло приговор, что Копылов та еще штучка.

Малышка Юля принадлежала к разряду «братков». Дочь новосибирских предпринимателей средней руки, она жила на съемной квартире на окраине Москвы, куда к ней частенько наведывался некий новосибирский жених, но к третьему курсу жених умотал в Канаду на ПМЖ, и Малышка на пару месяцев оказалась совершенно безутешной.

Тут и случилось им как-то с Алексом разговориться тет-а-тет, когда Копылов невзначай со смехом признался, что главной жизненной проблемой для него является кормежка — в интернате и в деревне у бабушки всегда кормили автоматом, в кафе харч так себе, а те два обормота, живущие с ним в комнате, нормально готовить не любят и не хотят, ему же самому регулярно на троих готовить тоже влом. Сам того не предполагая, Алекс своим рассказом напросился к ней в гости на домашний обед. Юлю вряд ли можно было назвать властительницей мужских грез: маленькая, чуть смуглая (гены бабушки-армянки), с мальчишеской широкоплечей фигуркой. Зато в отличие от своих товарок она не курила и действительно умела хорошо готовить.

Настороженное отношение к нему «братков» сделало свое дело: три обеда подряд Алекс вносил свою долю в их с Юлей «домашнее» застолье лишь шампанским и тортом, и после часовой непринужденной беседы, несмотря на ее призывные взгляды, аккуратно ретировался на свою панцирную койку в студенческое общежитие. И Малышке Юле в конце концов пришлось роль напористого, бесцеремонного ухажера взять на себя. После четвертого обеда она вышла провожать его в прихожую и, выждав момент, когда он совсем потеряет бдительность, пригнула цепкими ручонками его голову к себе и влепила долгий поцелуй со всеми оттенками, на какие была способна: энергичным, нежным, сладострастным, отдающим инициативу и снова берущим ее обратно, дразнящим и многообещающим… В тот вечер в общагу Алекс, естественно, уже не вернулся.

Самым удивительным и по-своему приятным в их романе было то, что каких-то слов о любви они не произносили, то есть совсем ничего. Как-то неловко было после двух лет знакомства и зная о предыдущих пассиях друг друга. Они словно перепрыгнули эту ступеньку, сразу перейдя к почти семейным отношениям. Точно так же они продолжительное время скрывали свою связь и от одногруппников, чтобы потом поэффектней можно было бросить в их сторону:

— Ну да, мы уже три месяца вместе. Кто ж виноват, что вы ничего не видите?

Ничто не помешало теперь Копылову стать своим среди «братков». Он даже не очень отнекивался от совместного с ними времяпрепровождения, просто предпочитал наказывать их по-своему: посидев рядом полчаса, начинал неудержимо зевать, извинялся, закрывал рот и все равно зевал. Признать, что с ними может быть скучно, никто из их компашки не пожелал, и утвердилась версия, что у «бюджетника» просто не хватает ресурсов для посещения дорогих ресторанов и ночных клубов.

Алекс против такой версии не возражал, даже поддерживал ее, не видя в чрезмерных расходах ничего, кроме дешевых понтов. Постоянно думая о будущем, он постепенно начал создавать себе стартовый капитал и находил в этом даже некоторое удовлетворение. В 1998 году у него на банковском счету уже лежали две тысячи баксов, которые во время августовского дефолта в одночасье превратились в весьма солидную сумму. Год спустя эта заначка возросла еще больше.

Юля, ничего не ведая про его планы, замечала лишь крайнюю бережливость своего бойфренда, осуждать не осуждала, зато везде пыталась заплатить и за себя и за него, что служило у них причиной постоянных ссор.

Глава 9

Сегодня насчет посиделок в кафе она была настроена особенно агрессивно, и Алекс решил ее как следует за это проучить: ладно, пойдет со всей компанией в кафе, а когда придет время расплачиваться, при всех скажет: «Мой кошелек в руках несравненной подруги». Пусть она на виду у «братков» достанет свои деньги и расплатится за них двоих, выставив его полным альфонсом. Возможно, это научит ее впредь не лезть к нему со своим женским денежным равноправием.

Они стояли во дворе, поджидая других членов их «золотой десятки».

— Последнее сто пятнадцатое китайское предупреждение: давай едем к тебе! — Алекс все еще