Роковая реликвия - Злата Иволга

― На нем тоже домашние туфли, ― сказал Курт.

Троица еще немного поговорила, уже в более мирных тонах. Затем сардинец снова отошел в сторону и сел на землю. Гюнтер и Радек отошли к лошадям.

Прошло, наверное, не меньше получаса. Ноги Ады затекли, и она, неловко развернувшись, подвернул каблук. Прощайте, милые туфельки. Хорошо бы еще юбку не пришлось укорачивать, а обойтись только чисткой.

Наконец, Луиджи Каппони закончил, встал на ноги и позвал Гюнтера и Радека. Они еще немного поговорили, затем всадники расселись по коням и двинулись вперед. Радек Виткович пошел за ними.

― Так они будут в замке нескоро, ― сказала Ада, с облегчением поднимаясь на ноги.

― Кто-нибудь возьмет его в седло, ― ответил Курт, тоже поднимаясь.

― Зря мы за ними поехали. Ничего нового не узнали.

― Ну, не совсем так… ― загадочно усмехнулся Курт и посмотрел себе под ноги, будто что-то искал. ― Жаль, дождь смыл все следы. Мы так были уверены, что барона Лютера застрелил кто-то, пришедший из лагеря, что даже не подумали поискать здесь. А ведь отсюда великолепная видимость, даже ночью. Особенно если ясная погода и близко к полнолунию.

― Убийца прятался за боярышником? ― уточнила Ада.

― Это бы объяснило пару деталей, ― кивнул Курт.

― Не обязательно быть пьяницей, чтобы промахнуться?

― Верно. ― Курт протянул ей руку, она оперлась и похромала к паромобилю. ― Причем промахнуться во всех смыслах.

Ада знала, что когда муж говорит таким загадочным и полу рассеянным тоном, то добиваться ясности бесполезно. Скорее всего, он и сам пока не знает всего. Только выстраивает в голове новую теорию.

Обратную тряску по ухабам Ада перенесла гораздо лучше, хотя Курт ехал с большей скоростью, стараясь успеть в замок раньше всадников.

Паромобиль затормозил у парадного входа, и к нему подбежал жандарм.

― Герр инспектор, докладываю, ― сказал он. ― С помещениями для слуг скоро закончим. Пока не нашли ничего подозрительного.

― Понятно, ― ответил Курт и посмотрел на Аду. ― Подожди немного. Я раздам инструкции и провожу тебя до комнаты.

― Я могу оторвать второй каблук или снять туфли, ― возразила она. ― Не хочу отвлекать тебя.

― Боюсь, в Шенхаузене так не ходят, ― улыбнулся муж.

Ада смотрела, как он отвел жандарма в сторону, похлопал себя по карманам, достал бумагу и принялся что-то на ней показывать.

Что же он понял там, возле места преступления? Теперь главный подозреваемый не князь Готфрид, а Радек Виткович? Недаром он ухитрился тайком улизнуть из замка. Но если стрелял он, то почему с другой стороны от лагеря? Вынес из шатра венец, пошел прятать, заметил Лютера, в панике прицелился и попал в живот вместо головы? А что же в этом случае там делал барон? В свою очередь увидел выходящего из шатра Радека и пошел за ним? Нет, не сходится. Тогда бы он подошел с другой стороны. Сквозь шиповник не стал бы продираться даже князь Готфрид с пьяных глаз.

― Знаешь, с запиской венгерскому пэру что-то не так, ― сказала она, когда они с Куртом поднимались по лестнице. ― Барон Лютер почему-то оказался на том месте, на каком должен был быть барон Иштван. И где, в конце концов, арбалет?

― Ты задаешь хорошие вопросы, ― сказал Курт. ― Надеюсь, на них скоро найдутся и ответы. Останешься пока в замке?

― Да, ― тяжело вздохнула Ада. ― Баронесса возложила на меня почетную обязанность — сопроводить завтрашних репортеров. Теперь я точно уверена, что инициатива наказуема. А перед тем, как дать совет, лучше трижды подумать.

Муж рассмеялся и распахнул перед ней дверь комнаты.

― Справишься дальше?

― Да. Хотя домашние туфли у меня только одни.

― Чувствую себя виноватым, ― покаянно произнес Курт. ― Но я исправлюсь, обещаю. Если не успею к обеду, скажи, что меня вызвали в жандармерию.

― Ты куда-то уезжаешь?

― Возможно, придется, ― уклончиво ответил Курт.

Он сжал ее руку и ушел. Ада сняла туфли, внимательно их осмотрела и со вздохом разочарования бросила в угол. Они были безнадежно испорчены. Затем она присела на кровать, зевнула и решила прилечь ненадолго. Прикрыв глаза, она вспоминала Гюнтера и Луиджи Каппони среди берез, затем Радека Витковича, святого Луку и ангела на картине и не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Проснулась она, когда тени на полу удлинились, а солнце ушло на другую сторону дома. Ада удивленно села на кровати и обнаружила, что стрелки на больших напольных часах уже близятся к шести. Она проспала обед! Но почему ее не разбудили?

Ада кое-как привела себя в порядок, для этого пришлось переодеться, сунула ноги в кожаные туфли и вышла. Дошла до ванной, затем заглянула в комнаты Курта и Йозефа, но никого там не застала.

Ада спустилась в Большую гостиную, намереваясь позвонить оттуда и попросить чай с печеньем, поскольку начала чувствовать голод. Но не успела устроиться на одном из кресел, как появился граф Пауль а за ним, как по команде, Гюнтер, Иштван де Надашди и Радек Виткович.

— Фрау фон Апфельгартен, — сказал магистр, прервав разговор. — Как вы себя чувствуете? Ваш муж сообщил, что вы прилегли.

Чувствовала Ада себя неловко. Значит, Курт попросил ее не будить и не звать к обеду?

— Спасибо, я в порядке, — сказала она. — Разболелась голова. А инспектор он...

— Уехал, — предвосхитил ее вопрос граф Пауль.

— Скорее умчался, — прибавил Гюнтер, почему-то саркастически усмехнувшись.

— В погоню, — кивнул Иштван де Надашди.

Ада с изумлением оглядела всех присутствующих.

— Что происходит? — спросила она. — Пока я отдыхала, раскрыли дело? Чай и пару пирожных, пожалуйста. Или печенье.

Последнее относилось к заглянувшему в гостиную лакею.

— Принесите и мне чашку, — попросил магистр, присаживаясь.

— И мне. Наш дорогой граф Иоганн сбежал, — сообщил Гюнтер, тоже опускаясь в кресло.

— Он утверждал, что ему срочно нужно домой, — прибавил Радек Виткович, который топтался возле стены с бра в виде лошадиных голов.

— И вы поверили, — бросил Иштван де Надашди, подвигая себе ближайший стул.

— А вы не думали, что так оно и есть? —