Роковая реликвия - Злата Иволга
А вот затем, когда они еще не все успели уехать, баронесса с сыном крупно поссорились. Возможно, сказалось накопившееся напряжение и пока не утихшее горе. Или Гюнтеру расторжение помолвки далось тяжелее, чем думала Изольда. Баронесса же, как знал Курт, злилась на покойного мужа из-за находок в своей мастерской.
Сын обвинил мать в черствости, самолюбовании и желании поскорее «спрятать концы в воду», как он выразился. Сказал, что отменил бы проклятую ярмарку, будь его полная воля. И не пустил бы репортеров к замку на пушечный выстрел. Баронесса, такая сдержанная до того, настолько разозлилась, что залепила Гюнтеру пощечину. К несчастью, это успели сфотографировать, поэтому в завтрашних газетах ожидаются очередные статьи с громкими заголовками.
— Репортеров быстро прогнали, но было поздно, — закончила Ада. — Ярмарка в следующую пятницу. Надеюсь, Гюнтер не подожжет ее. Я все же намерена там побывать.
После тихого стука в дверь внесли чай и порезанный небольшими кусочками пирог с яблоками. Курт с удовольствием вдохнул аромат.
— Как думаешь, нам надо присутствовать на похоронах? — спросила она, наблюдая, как муж поглощает еду. — Я опасаюсь, как бы баронесса снова не решила, что я ее бессменная помощница.
— Боюсь, появиться там необходимо, — огорчил ее Курт.
— Придется найти траурное платье. Все это крайне неловко, — пожаловалась Ада. — Ты хотя бы расследовал дело, да и по рождению принадлежишь к их кругу. А мы с Йозефом попали в замок случайно. Теперь я наперсница баронессы, а он ухаживает за дочерью князя. Боюсь даже представить, что будет, если у них все же дойдет до брака.
Курт дожевал пирог и подумал, что, пожалуй, жена права. Даже если у него не выйдет завтра арестовать убийцу Лютера фон Шенхаузена, он откроет имя магистру, вдове и командорам. Дальше уже не его дело, как они поступят. А вот перспектива женитьбы Йозефа на родовитой фройляйн угрожала спокойствию на долгие месяцы, если не годы.
«У Иоганна фон Ауэршперга ситуация куда плачевнее, — подумал Курт позже, уже лежа в кровати. — Ему придется уйти в монахи, замолить грехи и стать аббатом. Семейная преемственность, так сказать...»
С этой мыслью он заснул.
Утро встретило тучами и небольшим накрапывающим дождем. Инспектор убедился, что не проспал, умылся, оделся и спустился в гостиную, когда на часах пробило ровно семь. В доме стояла тишина. Горничные уже подготовили его к новому дню и на своей половине ждали, пока хозяева или гости начнут просыпаться. Курт решил, что позавтракает в Санкт-Пельтене, поэтому сразу пошел к выходу.
К его удивлению, снаружи, чуть в стороне от дверей, стоял Гюнтер. Он был без шляпы и сюртука с не забранными волосами и не обращал внимания на капли дождя, падающие на него.
— Доброе утро, герр инспектор, — первым поздоровался он. — Уезжаете по делам?
— Доброе утро, — кивнул Курт. — Надеюсь привезти хорошие новости.
— Да, магистр уже намекнул. Так кто же из них? Кто убил отца?
Венец Луки, как и следовало ожидать, Гюнтера не сильно интересовал.
— Пока лишь скажу, что не вы и не вдовствующая баронесса, — уклончиво ответил Курт.
Новый барон криво усмехнулся.
— Наслышан о том, как вы нашли наш тайник. Перепугали Изольду и ее воздыхателей.
— И не только ваш. — Курт кинул взгляд на карманные часы и решил, что может немного задержаться. — В старом замке, руины которого недалеко, он тоже есть.
Гюнтер оторвал блуждающий взгляд от окрестностей, которые до этого созерцал, и уставился на инспектора.
— А ведь правда, он должен там быть. Я никогда не думал о нем.
— Мне пришлось подумать, — сказал Курт. — Им воспользовался ваш отец, чтобы унести венец Луки из шатра Радека Витковича.
На лице Гюнтера не отразилось никаких эмоций. Наверное, весь запал ушел на ссору накануне.
— Мама утверждает, что он сделал это ради меня. Это так?
— Полагаю, что да.
Гюнтер опустил голову и посмотрел куда-то в сторону.
— Я часто винил его в том, что он несправедлив ко мне, и сестер любит больше, особенно Гризельду. Даже как-то вспылил и хотел покинуть орден. Мне казалось, что я все делаю не так, отец не помогает, только подтрунивает. А он умер, чтобы мне помочь. Но чего ему стоило проявлять свои чувства почаще, а?
Курт понял, что вопрос не требует ответа. Они немного помолчали. Затем Гюнтер выпрямился и поежился. Его голова и плечи намокли.
— С нетерпением буду ждать вашего возвращения, герр инспектор, — сказал он, разворачиваясь и подходя к двери.
Курт коротко кивнул и пошел к уже порядком намокшему паромобилю. Хотя тому вода только на пользу. Такое чувство, что мыть служебную машину в жандармерии не принято.
Гостя из Богемии доставили в допросную за полчаса до приезда Курта. И теперь он ждал, сгорбившись на том же стуле, который до того занимал такой же сконфуженный герр Шефер. Однако повар барона Витковича оказался другого сорта.
Увидев Курта, он разразился отборной бранью, которую то не ожидал услышать от столь безобидного на вид человека. Полные румяные щеки возмущенно подрагивали, двойной подбородок подпрыгивал. Даже короткие редкие пегие волосы воинственно встопорщились.
— Я буду жаловаться! — исторг он наконец фразу, которую эти стены слышали так часто, что могли бы повторить.
— В вашем-то положении? — уточнил Курт, садясь на стол и придвигая стул. — Инспектор фон Апфельгартен. Веду дело об украденной церковной реликвии.
Упомянутая вещь лежала в небольшой сумке в кабинете комиссара и выглядела на неискушенный взгляд так же, как и та, что нашла баронесса.
Повар замолк и уставился на Курта маленькими заплывшими, видимо, после бессонной ночи, глазками.
— Я ничего не крал! — выкрикнул он. — Господин барон отдал венец мне на хранение. Я уже говорил нашим жандармам. Но меня зачем-то притащили сюда!
— Давайте начнем сначала, герр... — Курт заглянул в лежащие на столе бумаги. — Черны. Почему вы сбежали из замка барона Витковича?
— Я не сбегал, а поехал навестить родственников, — ответил повар.
— Вам не давали отпуск. Даже выходного в день отъезда не было.
— Они путают или врут, — упрямо сказал герр Черны. — Господин
