Московский детектив - Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе
– Послушай, мы уже говорили с тобой об этом… Я понимаю: для тебя это неприятные воспоминания, но я хочу сказать тебе об одном – ты ни в чем не виновата… Этот Эрол (ну и имечко! Наверняка он его выдумал!) подсыпал тебе в вино или сок что-то такое, после чего ты перестала отвечать за свои поступки…
– Да какая теперь разница.
– Большая! Если ты не виновата, значит, тебе не должно быть стыдно возвращаться к своему Сергею.
– А откуда ты знаешь, как зовут моего мужа? – Люба повернула голову и внимательно посмотрела на подругу. – Ты что, с ним знакома?
– Люба, ты же сама сколько раз упоминала его имя… – Аля говорила чистую правду.
– Ну и ладно… Все равно… ничего уже не вернуть…
– Тебе надо было вернуться сразу же после того, как ты пришла в себя…
– Но разве он поверил бы мне, что между нами ничего не было? Что он привез меня сюда, ограбил и исчез так же внезапно, как и появился…
– А хозяйка квартиры? Она что-нибудь о нем знает?
– Нет. Она, когда увидела меня, подумала, что мы с ним вместе, и потребовала плату… Ей все равно, кто и с кем живет… Она даже имени его не знает… Я же не могла ей сказать, что не имею к нему никакого отношения, что меня сюда просто привезли, как овцу на заклание…
– Хорошо еще, что он не изнасиловал тебя.
– У меня были бриллианты.
– Но ты все-таки как-то продержалась некоторое время, платила за квартиру, чем-то питалась…
– У меня на ноге была платиновая цепочка и заколка для волос была тоже из белого золота, усыпанная настоящими рубинами… Эрол, вероятно, подумал, что это обычная дешевая заколка… Словом, он увидел то, что увидел… Ладно, хватит об этом… Я устала… Аля, спасибо тебе за все… Как говорит Сергей: Родина тебя не забудет…
Подруги обнялись.
– Я эгоистка страшная, мы постоянно говорим только обо мне… А что у тебя? Как дела? Помнится, у тебя были долги… Ты ремонт закончила?
– Еще нет, но долги растут, – искренне призналась Аля, совершенно забыв о том, что она привезла подруге продуктов на довольно большую сумму. При долге в три тысячи долларов благотворительностью заниматься затруднительно. Но и раскрываться, признаваться в том, что все это купил для нее Сергей, она тоже не имела права.
– Аля… Ты моя хорошая… – прослезилась Люба. – И ты при таких долгах покупаешь мне икру… Интересно, сколько она сейчас стоит?… Подожди… Одна баночка, помнится, в нашем супермаркете стоила тысячу рублей.
– Нет, эта подешевле будет, моя знакомая привезла из Астрахани… – порозовела не привыкшая лгать Аля.
– Ладно, даст бог – расплачусь.
Аля вдруг вспомнила, что ей надо срочно домой, что должен прийти мастер-сантехник, что она опаздывает. Уже в передней, прощаясь, она пообещала поговорить с Валентиной Николаевной, чтобы Любу восстановили на работе, и уже за минуту перед тем, как уйти, не выдержала и сказала:
– Я с парнем одним познакомилась… Приятный такой молодой человек… Пригласил меня в субботу на свидание, а мне пойти не в чем, представляешь? Пересмотрела весь свой гардероб и поняла, что совершенно не готова к свиданиям… Раньше-то как было? Работа – дом, дом – работа. А сейчас мне надо выглядеть… У меня только джинсы, майки, свитера… Ну ладно, что-нибудь придумаю… А ты держись… Все, я пошла…
Она поцеловала Любу и ушла.
И с ее уходом квартира словно умерла. Стало так тихо, нехорошо, словно в дом снова вернулась болезнь…
3
Сон пошел ей на пользу. Она проснулась в три часа дня. Квартира наполнилась душным желтым солнцем. Люба поднялась, подошла к окну и распахнула его. И тотчас в комнату хлынул свежий, живой воздух. Она вздохнула полной грудью… Потом встала на стул и сняла грязные занавеси, собрала все, что показалось ей несвежим (кухонные полотенца, носовые платки, салфетки), и сунула в корзину с грязным бельем.
Окна помыла простой теплой водой и вытерла насухо при помощи старых газет. Не понадобилось ничего из той рекламируемой химии для мытья окон, чем пользовалась в свое время ее домработница… И стало легче дышать. Потом она прибралась на кухне, вычистила плиту…
Когда в подъезде мальчишки рванули петарду, она выронила кастрюлю… Та упала со страшным грохотом на пол… Откололся кусок эмали… Мысленно она купила и новую кастрюлю, и новую сковородку, потом мысль плавно перетекла к Але, так захотелось сделать ей что-то хорошее, полезное, купить ей, к примеру, красивое платье, туфли… Сколько же платьев и красивой обуви осталось в ее прежней жизни, в прежней квартире, прежнем шкафу… Сейчас же в старом желтом шкафу аккуратной стопкой лежало две пары джинсов и свитера, свитера… Она вспомнила Алю, у которой гардероб был примерно таким же… Только в отличие от Любы она жила в собственной квартире, доставшейся ей в наследство от тетки…
Люба вышла с мусорным ведром из квартиры, оставив ее приоткрытой, поднялась на один лестничный марш вверх – к мусоропроводу. Навстречу ей спускался молодой мужчина в джинсовой кепке, надвинутой на глаза. В руках – кричащий, ярко-красный пакет.
До мусоропровода она не дошла, остановилась, уставившись на лежащего ничком на полу, на черно-белых, шахматных плитках пола, залитого большой лужей крови, человека. Спутанные грязные волосы, джинсовая одежда, потертые коричневые башмаки. Кровь была свежей, не успела затянуться пленкой. Его только что убили. И ей почему-то было не страшно. Удивительное дело (мысль ее стремительно летела куда-то, навстречу какому-то логическому объяснению), ей не страшно потому, что все самое страшное ей пришлось пережить в стенах этой ужасной, старой, пропитанной запахами беды и подгоревшего лука квартиры… Больше того, она почувствовала в себе прилив сил. Он, этот несчастный, был убит и не дышал… Она опустилась перед ним на корточки и положила палец на шею… Потом потрогала место на руке, где мог бы прощупываться пульс… Он был мертв. А она, Люба, была еще жива… Этого человека застрелили, а она, по сути, здорова. У нее ничего не болит… Но должна же она сделать что-нибудь для этого несчастного! Хотя бы вызвать милицию, чтобы по горячим следам схватили преступника, скорее всего, это тот самый парень в надвинутой на глаза джинсовой кепке…
– Я сейчас, – сказала она, обращаясь к мертвецу. – Мигом…
Так, с полным ведром, она вернулась домой и хотела было уже броситься к телефону, до него оставалось всего пару шагов, как сзади ее кто-то больно схватил за ворот рубашки, да так, что она застонала…
– Стой тихо… – услышала она
