Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева
Запутавшись, Всеслав возвращался к исходной мысли. Зачем похитили Еву? Чего от него теперь будут требовать? Ясно, что не денег. Информацию? Какую? О чем? Он сам блуждает впотьмах, как слепец без поводыря.
Впрочем, ему до сих пор никто не звонил и ничего не сообщал. Похититель затаился, он выжидал. Нельзя же считать шантажом тот немой звонок? Звонить и молчать – не самый лучший способ достичь цели.
Так или иначе, поразмыслив над находкой Игоря Бокова, над «исповедью» хирурга Адамова и прочими фактами, Смирнов решил съездить в Горелово и более обстоятельно поговорить с мужем убитой женщины.
Неведение относительно Евы, ее нынешнего местопребывания, состояния и дальнейшей судьбы подстегивало сыщика к импульсивным, возможно, неоправданным действиям. Когда нет четкого плана, надо делать то, что приходит в голову.
И Всеслав отправился в маленький подмосковный поселок, где нежданно-негаданно рассталась с жизнью Раиса Крюкова. Трястись в переполненной электричке не хотелось, а машина по мартовской распутице может застрять на полпути. Бегай потом за трактором, вытаскивай! Все же сыщик рискнул.
Дорога, свернувшая с шоссе на Горелово, была плохая. Приходилось объезжать глубокие колеи, полные талой воды и снежного крошева. Это мешало думать. Чудом не влетев в очередную дорожную яму, Смирнов выругался. Должно быть, от очередной встряски, ему пришла на ум свежая мысль: убийство Константина Марченко тоже входит в перечень обстоятельств, связанных с исчезновением Евы. Она приняла гибель актера слишком близко к сердцу.
Всеслав остановил машину, вышел в холодную сырость весеннего леса – повсюду между голых черных стволов лежал пластами снег. Только по бокам дороги кое-где виднелись промоины. Сама грязная, разъезженная лента грунтовки плавно изгибалась, ныряла в сумрачную чащу. Еще пара километров, и появится асфальт, первые деревянные домики поселка.
Сыщик закурил. «Как Еву выманили из дома? – подумал он, с наслаждением затягиваясь. – Позвонили? Заранее договорились о встрече? Что-то пообещали? Почему она пошла? И куда отправилась?»
Ева должна была знать человека, который либо позвонил ей, либо каким-то другим способом заставил ее выйти из дома. Иначе она бы никуда не пошла. А как все происходило потом? Ее могли затолкать в машину, как только она вышла во двор, и увезти. Днем это сопряжено с определенным риском – кто-то гулял с ребенком, кто-то с собакой, какая-нибудь пенсионерка шла в магазин, дети возвращались из школы, могли увидеть. Конечно же, выбрали вечернее время. Или все должно было произойти в другом месте, скрытом от посторонних глаз.
Смирнов осторожно расспросил соседей, особенно с первого этажа, к сожалению, никто из них ничего не видел. Машины подъезжали, а кто в них садился? Бог знает!
– Ладно, пора ехать, – рассердился он на себя, бросил окурок в грязь и сел за руль. – Гадаю на кофейной гуще, как сентиментальная барышня! А Ева ждет от меня помощи.
Через десять минут он добрался до асфальта и вздохнул с облегчением. Лес поредел, вдалеке показались покрытые снегом огороды, теряющиеся в сумраке очертания домов. Заблудиться было негде, и скоро Всеслав притормозил у огороженной добротным забором усадьбы местного фармацевтического магната Николая Крюкова.
Вокруг стояла настороженная, недобрая тишина…
Глава 19
Кристина вошла в квартиру, пропахшую лекарствами. Раньше это были микстуры от кашля, мед с травами, которые Анфиса заваривала для Аси; теперь прибавились запахи валерьянки и сердечных капель. В темноте холла таилась угроза. Кристина ощутила ее интуитивно и потянулась к выключателю. Он щелкнул, но свет не загорелся.
– Лампочка сдохла, – с придыханием произнес голос Аси.
– Что ты здесь делаешь?
– Я чудовище во мраке-е! – провыла Ася, оставаясь невидимой.
Кристина напряженно всматривалась в темноту, но падчерицы не видела.
– Кончай дурачиться, – неуверенно произнесла Адамова. – Отец дома?
– Все ушли… остались только мы с тобой!
Глаза Кристины привыкали к темноте. Она уже различала силуэты кресел с высокими спинками, дивана. Наверное, Ася сидит, поэтому ее не видно. Странная девочка…
– Ася, пойди, включи свет в гостиной, – сказала Кристина. – Я хочу раздеться.
Где-то на дне ее сумочки валялись спички, как раз на такой случай. Но, как назло, не попадались в руку. Косметичка, кошелек, мобильник, блокнот… какие-то конфеты, упаковка жвачки… черт! Где же коробок? Вот, наконец-то!
В темноте чиркнула спичка, на миг выхватила из темноты искаженное до неузнаваемости лицо Аси. Кристина дрогнула, сделала шаг назад. Ей показалось, или в руках девочки блеснул нож?
Спичка погасла, вернее, Кристина выронила ее, когда пламя коснулось пальцев.
– Ася! – крикнула она, преодолевая страх. – С тобой все в порядке?
– Убийца! Изменщица! – прошипела падчерица, и в темноте раздались шорохи. Видимо, она встала с кресла. – Это тебя следовало бы зарезать!
– Ася, что с тобой?! – завопила Кристина, чиркая по коробку следующей спичкой.
– У тебя есть любовник, обманщица! Ты изменяешь папе. Будь он настоящим мужчиной, давно бы расправился с тобой. Теперь понятно, где ты бродишь по ночам! Но я не такая мягкотелая, как хирург Адамов… от меня не уйдешь!
Кристина не нашлась, что ответить. Во всей квартире не было света, и в холле царил полнейший мрак. Спичка вспыхнула и погасла. Кристину охватил ужас. Она не видела Асю, только очертания мебели, какое-то мелькание. Выскочить назад, на лестничную площадку? Это могло ее спасти. Но прежде придется повернуться к девчонке спиной, а у нее нож! Что, если… «Нет, замок захлопнулся, – подумала Кристина. – Пока я буду его открывать, Ася угадает мои намерения. Кто знает, чего от нее ждать?»
– Ася… – севшим от страха голосом, произнесла мачеха. – Успокойся, прошу тебя. Я не изменяла твоему папе. Ты ошибаешься!
Злорадный смех, от которого у Кристины кровь застыла в жилах, был ей ответом. Она попыталась зажечь новую спичку. Руки дрожали, по спине тек холодный пот. К счастью, спичка загорелась, – в ее желтом свете женщина увидела нож в руке Аси.
– Вот ты и призналась, – прошептала девочка, приближаясь. – Конечно, ты не изменяла папе… в ту ночь… ты бы просто не успела. Потому что была в клинике и убила медсестру. Ревность, да? Наверное, та девушка нравилась хирургу Адамову больше, чем ты! Ты взяла папин костюм, переоделась… ты все решила свалить на него.
– Какой костюм? Что ты болтаешь?
Кристина, дрожа, отступала назад, пока не уперлась спиной в дверь.
