Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева
По тщательно изученной им обстановке в квартире, сыщик сделал вывод, что Ева была чем-то обеспокоена – она бралась то за одно, то за другое, и все бросала. Пыталась читать, лежать, делать уборку. Посреди гостиной стояла лесенка, на которую Ева взбиралась, чтобы доставать книги с верхних полок или вытирать пыль; в кабинете приткнулся в углу пылесос, в кухонной раковине лежала немытая посуда. Все эти признаки указывали на крайнее возбуждение Евы, которая ничем не смогла занять себя и наконец оделась и ушла. Куда? Зачем?
Может быть, ей кто-то позвонил? Кто?
Что бы Смирнов ни делал, с кем бы ни разговаривал этим днем, он неотступно думал о Еве. В чем причина ее внезапного ухода?
«Почему она не предупредила меня? – раз за разом спрашивал он себя. – Почему?!»
За годы, проведенные рядом с ней, Славка неплохо узнал Еву, особенности ее характера, ума, привычки и мотивы, которые руководили ею в тех или иных обстоятельствах.
Ева любит комфорт и удовольствия жизни, так что в леса или горы она бы точно не отправилась. Перспектива обитания в пещере или землянке, одной-одинешенькой посреди дикой природы ее не привлекала. К лаврам святых отшельников она не стремилась. Религиозные движения и общины интересовали Еву постольку, поскольку это удовлетворяло ее любопытство. Фанатизм и аскетизм одинаково ее отпугивали. Монастыри Ева предпочитала рассматривать как памятники архитектуры и истории, а не как место обитания. Она не имела привычки ходить в гости к незнакомым людям, знакомиться и принимать приглашения на улице, ночевать в чужих квартирах.
Всякое, конечно, может случиться, из всякого правила бывают исключения. Например, этой весной у Евы возникла легкая депрессия, появились некоторые странности. Но не такой силы, чтобы привести к серьезному нервному расстройству. То есть чтобы дойти до невменяемости и податься, куда глаза глядят. Смирнов видел ее вчера, разговаривал, они вместе завтракали, ездили по делам. Никаких признаков острого душевного недуга у нее не наблюдалось.
Всеслав перебрал все возможные варианты исчезновения Евы: уход, несчастный случай, убийство, похищение – и остановился на последнем.
Никого просто так не похищают. Это преступление всегда имеет под собой почву – сексуальную, материальную или идейную. Женщина может стать жертвой сексуальных домогательств, предметом выкупа, заложницей, способом воздействия на мужчину. За всеми мотивами, кроме первого, обычно следует шантаж. В таком случае остается ждать, пока похититель выйдет на связь и заявит о своих условиях. Это ниточка, за которую удобно тянуть.
Хуже обстоит дело с похищением по сексуальным или идейным мотивам. Тут придется учитывать психологию ущербного существа, человека, которым движут непредсказуемые, маниакальные мысли, и поступки которого не укладываются ни в какие рамки. Труднее всего вычислить маньяка, это знает каждый сыщик.
Рассуждая и так и сяк, Смирнов в то же время совершал стандартные действия розыска: ездил на опознания в больницы и морги, звонил теперь уже не ближайшим, а дальним знакомым Евы – бывшим ученикам, давним подругам, телефоны которых сумел найти в контактах ее телефона и старых записных книжках. Он даже собирался навести справки о ее бывшем муже – версия сомнительная, но проверить не помешает.
Звонил Славка и родителям Евы в Пермь, правда, осторожно, стараясь их не напугать. Она была единственной дочерью учительницы и инженера-строителя. Старики жили на пенсию и доходы с дачного участка. Иногда Ева посылала им немного денег. Они жаловались на плохое здоровье, на редкие письма и звонки от дочери.
– Может, вы приедете на недельку? – спросила мама Евы. – Отдохнете, заодно и повидаемся. Соскучились мы!
Сыщик убедился, что Евы у родителей нет, и они понятия не имеют, где она. На просьбу позвать ее к телефону он вежливо извинился, объяснил, что их дочка уехала на повышение квалификации в Испанию. Оттуда звонить дорого. Приедет – свяжется.
Старики, кажется, поверили. Обрадовались. Самим-то за границей ни разу в жизни побывать не довелось, пусть хоть Ева полюбуется хваленой Европой.
– Дай бог! Дай бог! – сказала напоследок мама. – Я вам, детки, желаю счастья. Совет да любовь, как говорится. Звоните, не забывайте. А Еве от нас передавайте привет. Она у нас одна, как солнышко на небе!
После этого звонка Всеслав совсем загрустил. Выходит, Ева ему доверилась, а он ее не уберег. Правильно, что она за него замуж выходить не торопится. Какой из него защитник оказался? Какая надежда и опора? Пока чужими проблемами занимался, что-то рядом с собой проморгал, не заметил. Хоть звонки те же, о которых Ева ему говорила. А он… Эх, что теперь сожалеть да каяться, посыпать голову пеплом? Действовать надо! Искать!
«Если мое предположение верно и Еву похитили, то с какой целью? – думал Смирнов. – Родители ее не такие люди, чтобы на них воздействовать. Денег у них нет, к государственным и прочим тайнам они отношения не имеют. К политике тоже. Остается… О черт, черт! Только не это!»
Как ни крути, а получается, что Ева пострадала из-за него, Смирнова. Каким-то образом она оказалась замешана в делах, которые он ведет. Вернее, в деле Адамова! Теперь от него будут чего-то требовать. Ну, ясно, чего – прекращения расследования. Значит, он на правильном пути! Потребовали же восемь лет назад от участкового врача Якушкина замять истинные причины смерти Елены Адамовой? Теперь пришла очередь Смирнова отступиться от знаменитого хирурга.
– Я напал на след, который может привести… может привести… – бормотал сыщик. – Черт его знает, куда он может привести! Похититель явно преувеличивает мои способности. Однако, ведь Адамов сам нанял меня для расследования обстоятельств гибели Садыковой? Что-то одно с другим не вяжется.
Тут мысли Всеслава начинали путаться. Он был весьма далек от раскрытия убийства в клинике пластической хирургии. Тогда что же? Убийство в Горелове? Тем более он был далек от раскрытия убийства Раисы Крюковой. И даже начал сомневаться, совершены ли они одним и тем же лицом.
То, что рассказал ему во время последней беседы Лев Назарович, частично проливало свет на происходящее. Но этот лучик света был столь тонким и слабым, его почти не существовало. Это если Адамов говорил правду. А если он лгал, причем намеренно?
Почему тот, кто однажды уже выручил доктора, теперь бросил его на произвол судьбы? Потому что «милосердное» убийство Елены легче было прикрыть, чем зверскую расправу над молоденькой медсестрой? А
