Пин-код на приворот - Наталья Вячеславовна Андреева

— Приезжай. На пик пойдем.

— В связке?

— С тобой да. Пойду, - коротко сказал джигит. — Ты надежный.

Это была лучшая похвала, которую он слышал. Даже «гениальный сыщик» от Евтеева не так согрело душу. Кстати, как много Левушка, оказывается, не знает про Рину Марковну Шикову.

Но в Москву Алексей уже не торопился. Ему понравилось здесь. И хоть все тело теперь болело, не только ноги, он продлил номер еще на три ночи. Просто потому, что захотелось остаться в альплагере «Алибек» хоть ненадолго. На высоте тысяча шестьсот.

В девять он лег, точнее, свалился в кровать срезанным снопом. И погуглил «Домбайский вальс». Который прослушал трижды.

И вновь пройдя накануне отъезда прорубленной до водопада Алибек тропой, разлучался с ним со слезами, повторяя про себя раз за разом:

«Снежные флаги разлук вывесил старый Домбай…»

Разлук, но не прощаний. Он обязательно сюда вернется.

Перед ужином, пока совсем не стемнело, Алексей дошел до заброшки на окраине альплагеря. Мысленно проложил маршрут якобы пропавшего туриста. Обследовал строение. Все подтвердилось.

Осталось задать вопрос Пастухову. Всего один. Потому что остальное уже было Алексею Леонидову известно.

Он теперь знал ответы на все вопросы. Кроме одного:

— Где труп?

Сава: американские горки

Я и не знал, что бывают такие дни. Один за целую жизнь. Как по горкам американским. Сначала взлетаешь так, что дыхание умирает. От восторга. Ух, ты!

А потом резко вниз. Будто в пропасть. И все, что ты до этого имел, обнуляется.

Но по порядку.

Ставку я сделал, как только Толик согласился быть в деле. И купил билет Рине на предстоящий матч. От нее тоже многое зависело.

Ну а дальше к Толику подвалил. В клубе, перед матчем. Привет, мол, как дела? Шепнул:

— За бачком. Только снизу.

Не станут же они толчок ощупывать. Толик еле заметно кивнул: понял.

Он был заметно напряжен, сразу видно. Но это могли засчитать как волнение перед боем. Тренер крутился возле соперника Толяна, якобы проверял экипировку, и чтобы все было по правилам. Активно создавал суету.

Раньше я на детали внимания не обращал. Тоже ведь волновался.

Но теперь картина мира была перед моими глазами во всей своей неприглядности.

Таких сволочей наказывать надо!

Я с улыбкой, как научили, подошел к Тане, которая нагнулась над чемоданчиком с пробами:

— Привет!

— Пришел?!

— Хочу сам убедиться.

— Ну, убедись, — кивнула она на чемоданчик. Я увидел приготовленный шприц, пятерку.

Как член клуба и боец, которому надлежало набраться опыта, я имел полное право здесь находиться. В стерильной зоне. Потому что свой. Для того и вернулся. Зарегаться, знакомства нужные завести.

С Петром тем же. Который был тут как тут: охранником номер один.

И женщину мою пропустили. Тоже признав своей. У Петра логика-то примитивная.

— Я к Марселю.

— Ты его баба, что ли?

— Да.

А тут я рукой машу и улыбаюсь. Двигай сюда!

— Проходи.

Дальнейшее было делом техники. Тренер отвлек Толяна, чтобы его сопернику незаметно вкололи допинг: сунулся с наставлениями. Как и ко мне перед тем договорняком. Ты же мужик! Покажи себя! И про семизначные цифры гонораров.

Создали необходимую моменту суету. Я понял: и в самом деле мафия работает. Клуб явно гнилой. Но за всю лигу я бы так не сказал. Это местечковые махинации. Значит, волну гнать не будут, к руководству не пойдут. Иначе такое начнется!

Можно действовать смело.

Таню отвлекла моя женщина, которая позвала:

— Марсель!

Естественно Танин взгляд переключился на соперницу. Ревность сильное чувство, вполне способное притупить бдительность. Так мне Рина объяснила. И была права. Пока медсестра сверлила конкурентку взглядом, я незаметно подменил шприцы.

Но тут вмешался тренер:

— Татьяна, ты чего замерла? Анализы бери, - он ухмыльнулся.

В общем, моему заклятому врагу, который лишил меня родного лица, вкололи глюкозу. А Толик пожаловался на экипировку. Резинка типа слабая у трусов. И надо бы их заменить. Сами смотрите.

Поставить укол — секундное дело. Тем более с опытом Рины. Я их прикрыл широкой спиной.

Вокруг ревела толпа. Страсти, как это в репортажах говорят, накалились. И мы смогли поменять спортсменов местами. Тот, кого назначили жертвой, высигнул в козырные тузы.

Но в первом раунде я, честно сказать, заволновался. Уж больно часто Толян от ударов уклонялся, будто в салочки играл. Догони-меня-если-сможешь. Так и бегали по рингу, а толпа свистела. По нулям, короче, отработали.

А потом я сообразил: все еще не верит! Боится, что мы с Риной его кинули! Если так и будет продолжаться, то мы без денег останемся! По очкам понятно кому победу присудят!

Но во втором раунде наладилось. Сначала Толян удачно зарядил ногой по печени соперника, позволив себя догнать. И — с разворота правее пупка! Чисто и красиво, как в кикбоксинге! Вы бы видели лицо животного! Он даже не понял, что это чувство называется боль!

Потому как не ожидал. И ободренный успехом Толян провел серию ударов уже боксерскими перчатками, метя в голову. И когда трижды пробил довольно-таки убогую защиту, зверюгу основательно проняло.

Когда я поймал его взгляд, у меня на сердце прямо потеплело. Я отомщен! Обида, боль, недоумение затопили радужку. А на дне, постепенно всплывая — отчаяние. Словно ил, которым все в итоге затянется. И сознание тоже.

А Толян будто крылья обрел! И полетел к своей победе!

«Давай, друг! — молил я. — Отделай его основательно! Пару-тройку костей сломай! Ты бы знал, скольких он покалечил! И тебя бы тоже инвалидом сделал, не подмени мы шприцы! Не стесняйся, Толя! Бей, родимый! Еще бей!»

Он как услышал. Толпа воспрянула. Свистеть перестали, многие зрители аж вскочили с трибун. Мордобитие вошло в законы жанра. Это был момент моего триумфа. Я откровенно наслаждался.

Я бы и сам мог это сделать. Если бы не стеклянное лицо. И не Рина, которая мне запретила выходить на ринг. Но мы с ней по-другому отомстили.

Потому что в третьем раунде я обернулся и увидел Макса, своего бывшего босса. Сказать, что он был ошарашен, это вообще ничего не сказать. Глаза у него были безумные. Он все еще не верил, что теряет кучу бабок. И наживает при этом кучу проблем.

Кулаки сжаты, изо рта драконьим пламенем - рев:

— Бей! Не стой! Бей его!

Какое там бей! Толян мужик здоровый, и к боли сейчас нечувствительный. Молотит и молотит! Руками, ногами и снова руками…

Болеют-то за него, толпа всегда за победителей, и он на кураже!

Короче в последнем