Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев
Нет, товарищ следователь… Нужно бы кое-што прояснить...
Переговорив с Самохваловым, я предложил:
— Ну, давайте проясняйте, что хотели...
— Претензию мы имеем к энтому человеку,— ткнул желтым обкуренным, как мундштук, пальцем пожилой бородач.— Пущай скажет, пошто Самохвалову платил по семь гривен с десятка, а мне, к примеру, по полтиннику?
А вон Федору Егоровичу по четыре рубля с сотни отвалил... Это как же так, гражданин хороший? Нешто у тебя такции нет? Заготовитель-то вы, вроде, совецкий?
Ракитин задергался, засопел и еще больше стал походить на старую крысу.
— Тута, граждане, дело торговое, полюбовное... Такса у меня сдаточная. А приемной таксы нету. Сколь заплачу — то и мое право. И я никово не насильничал... Хошь продавай — сделай милось! Не хошь — твое дело. Я тебя не неволю.
Я вмешался:
— Квитанции-то у вас есть, мужики?
— Как не быть,— ответили четверо и достали измятые бумажки.
Я сличил с корешками. Две квитанции сошлись. Но копий остальных двух в сброшюрованных корешках книжки не оказалось. А пятый — старичок — заявил:
— А мне энтот заготовитель и вовсе не дал квитка. Полторы сотни яичек куплял и деньги уплатил. По четыре рубля с сотни, а квитка не дал... Такое дело...
— Как же получилось, Ракитин?
— Врет. Все врет! Выписывал я ему квитанцию!
— Не гневи бога, гражданин! Стар я, чтобы врать...
Утром мы отправились дальше. Разговаривать мне не хотелось. Так в молчанку проехали семь верст и подвернули к сельсовету соседней деревни. Здесь выяснилось, что «яичный товар» был куплен у пяти женщин, а квитанции... квитанции у покупателей отобрал побывавший уже здесь уполномоченный Родюков. Я проверил книжку и не обнаружил фамилии продавцов.
— Может быть, вы просто из другой книжки оторвали квитанции, Ракитин, и копий не выписывали?
— Этого не могет быть...
— Так где же копии? В книжках-то их нет?
— Ума не приложу... А только я выписывал. И баб тутошних сейчас припомнил... Выписывал, с копиями… Под копирку.
Приблизительно такие же результаты я получал почти в каждой следующей деревне или в селе.
На шестой день объезда недостающие пять тысяч яиц «были найдены», а в портфеле моем лежала довольно объемистая папка кратких, но «доказательственных документов», свидетельствующих... О чем? О том, что больше половины купленного товара покупалось заготовителем с выпиской квитанции в о д н о м экземпляре...
Зачем же ему это было нужно? Ведь в казенных деньгах надо было отчитываться? Ну, допустим, какую-то выгоду, за счет торгашеского объегоривания крестьян, он мог получить. Однако подавляющее большинство продавцов утверждали, что расплата с ними была произведена честно, по существующей среднерыночной цене. Правда, были и исключения, но очень мало... Так зачем же заготовителю понадобилось прятать копии квитанций?..
Незачем... Тогда кому это нужно было? У кого еще мог проявиться интерес к этому делу? У Желтовского? Но ведь у него в руках квитанционных книжек не было… Неужели... Родюков? Что ж, проверим.
Дома я отпустил на постоялый двор Ракитина и вызвал к себе Родюкова.
— Садись. Предупреждаю: разговор официальный. Зачем вы удалили из квитанционной книжки копии? И удалили хитроумно: так что и следов не осталось!
Родюков ухмыльнулся.
— Да что вы нервничаете, Александрыч? Ведь он жулик — пробу ставить негде! Его нужно обязательно изъять из общества! Вы в Гусевке этого старичка Рыжкова допрашивали? Ну так чего ж вам еще надо? Ракитин ему вообще не выдал квитанции... Да и не одному ему! И в Грибовке, и в Ельцовке... и в Рухловой. Верно ведь?
— Да. Так. Ракитин обжулил крестьян на триста яиц и нажил таким путем разницу против сдаточной цены в сумме 16 рублей 30 копеек...
Родюков все ухмылялся.
— У меня меньше получалось… Сами должны понимать, что на такую сумму ни один нарсудья дела не примет. А Ракитина обязательно нужно изъять... Это вам всякий скажет. Любой честный гражданин советский.
— Знаете, что вы сделали, Родюков? Как бы хотелось, чтобы до вас дошло: Ракитин — мелкий, грошевый жулик. А вы — во сто крат хуже! Вы вор! Вы государственную честь украли!
— Ну, знаете ли... вы хоть и следователь, а не забывайтесь!
— Сдайте оружие, Родюков!
— Фью-ю-ю! Это уж вы, тово... маком! Не вы мне шпалер давали, не вам его и получать. Поеду в округ и доложу, как вы работать мешаете! А еще народный следователь!
Я крикнул:
— Дежурный! Обезоружить!
Родюков пытался занять оборонительную позу, но вошедший вместе с дежурным милиционером Шаркунов убедительно сказал:
— Не балуйся с наганом. Велено: сдай оружие — значит сдай! — Взглянув на меня,
