Бойся тишины - Роберт Брындза

Я вздрогнула, когда он посветил мне в лицо фонариком, а затем резко отвел его вверх, не в силах скрыть потрясения от увиденного.

– Знаю, выгляжу ужасно, – вздохнула я, протянула руки и крепко обняла его.

Теперь я была выше него, но он по-прежнему выглядел таким же коренастым и крепким, каким я его помнила. И его лосьон после бритья «Олд Спайс»! Никогда еще запах «Олд Спайс» не нравился мне так сильно, как в эту секунду.

– Ты настоящий? – спросила я тихим шепотом.

Он отстранился и улыбнулся. Золотая коронка на левом резце сверкала в свете фонарика.

– Когда проверял в последний раз, вроде все еще был настоящим. Хотя про свои тазобедренные суставы я бы уже так не сказал – в прошлом году купил новые.

Я улыбнулась, а потом рассмеялась с облегчением.

– Что смешного? – спросил он, ухмыляясь.

– Да нет, ничего, просто очень рада тебя видеть. Как ты так быстро здесь оказался? Который час?

– Начало третьего ночи. Вылетел из Бирмингема в Париж сразу после разговора с тобой. Взял напрокат машину. – Его взгляд скользнул мне за спину, осматривая помещение, напоминающее стройплощадку. – Если это кухня, то как выглядит остальная часть дома?

– Просто жуть!

– Хочешь погреться в машине? У меня есть кофе и пирожные.

Я кивнула. Джордж поддерживал меня под локоть, пока мы обходили дом и шли к небольшому арендованному «Ситроену», припаркованному на площадке у входной двери. Он открыл багажник, достал толстый зеленый пуховик и резким движением оторвал ценник.

– Надевай, – сказал он, набрасывая куртку мне на плечи. Затем вынул из сумки Sports Direct[28] перчатки и шерстяную шапку.

Я дернулась, когда он натянул шапку мне на голову.

– Прости! Какой ужасный у тебя порез!

Я кивнула, сдерживая слезы. На секунду я перенеслась в детство, рядом снова был Джордж, заменивший мне отца, которого у меня никогда не было.

– Не могу поверить, что ты здесь, – повторила я.

– А придется, детка! Теперь быстро залезай в машину.

Мы сели в маленький автомобиль, и Джордж включил обогреватель на полную мощность. У него имелся термос с горячим кофе и большой пакет пончиков с джемом. Мне вдруг так ужасно захотелось есть, что я умяла сразу два, запив их всего парой глотков горячего кофе.

– Похоже, у тебя просто зверский аппетит! – Он с улыбкой наблюдал за мной. – Как ты вообще здесь оказалась?

– Дом принадлежит брату Уилла Хьюго, – объяснила я, проглатывая большой кусок пончика.

– А, да, помню такого. Он в курсе, что ты здесь?

– Нет, не думаю. Тебе кто-нибудь звонил, спрашивал обо мне?

– Нет.

Последовало долгое молчание.

– Мне так жаль, Джордж… наговорила лишнего в тот день в Лондоне.

– Мне тоже жаль. Я должен был позвонить тебе.

– Нет, это я должна была! Хотела позвать тебя на похороны.

– Полагаю, есть более приятные места для встречи. Даже грязный «Макдоналдс» был бы предпочтительнее похорон.

– Это были похороны Уилла.

– Тем более!

Я горько рассмеялась и отхлебнула кофе, и отчим тоже засмеялся. Я вдруг прониклась этим моментом. Этой странной, с учетом безумных, отвратительных событий последних нескольких недель, обыденностью. Я, живая, сидела рядом с Джорджем и пила кофе. Да, это происходило во взятой напрокат машине, посреди ночи, у дома, где я пряталась, но я была с Джорджем. А Джордж никогда никого не судил.

Он вытер слезы.

– Прости. Я не должен был смеяться. Мне жаль Уилла. Я узнал из новостей, что он выпилился… я имею в виду, покончил с собой.

– Полиция считает, что он сам сунул ствол пистолета себе в рот и нажал на курок. Но он этого не делал.

Джордж приподнял бровь, сделал еще глоток кофе и накрыл мою ладонь своею. Я вдруг осознала, как долго боролась одна, пыталась быть сильной, справляться. И в этот момент сдалась. Потянулась, обняла его и, всхлипывая, уткнулась в его плечо.

– Все в порядке, Мэгги, поплачь, выплесни все это, – проговорил он и дал мне выплакаться. Гладил меня по спине и повторял, что все в порядке.

Наконец я взяла себя в руки, и он протянул мне салфетку.

– Можешь рассказать, что с тобой стряслось, когда сочтешь нужным.

Я кивнула.

В течение следующего часа я поведала ему обо всем, что произошло с момента, как был убит Уилл. Кофе из термоса был неплох, но стал еще вкуснее после того, как Джордж подлил мне во вторую чашку изрядную порцию виски.

Мужчина слушал, не выказывая никаких эмоций, но я заметила, как наиболее немыслимые детали моего повествования заставляют его брови удивленно изгибаться.

После того как я закончила, он долго молчал.

– Что собираешься делать? – спросил он наконец.

– Хочу вернуться домой и рассказать о Дейзи Де Коста и обо всех ее преступлениях.

– А как же Уилл? Он ничего не сможет сказать в свою защиту, и это обернется против тебя. Женам дискредитировавших себя людей никогда не сочувствуют.

– Я все еще не понимаю, почему Уилл свалил все это на меня.

– Наверное, хотел защитить?

– Или хотел, чтобы я сделала то, на что у него самого духа не хватило?

Джордж на мгновение задумался.

– Думаешь, что сможешь добиться правды, Мэгги? Справиться с этими ублюдками, которые заправляют делами в правительстве и полиции? Ты не представляешь, на что они способны, когда чувствуют угрозу.

Он поколебался, затем сунул руку между сиденьями и вытащил старую сумку-шопер, в которой лежала прозрачная пластиковая папка.

– Не знаю, передумаешь ли ты, когда прочтешь это…

Он вытащил пачку распечаток. Статьи были взяты из онлайн-изданий Daily Mail и таблоида Sun. Они были продолжением истории, которую я обнаружила на новостном сайте BBC, – скандальные факты из прошлого исчезнувшего врача (то есть меня!).

Я с ужасом прочитала о том, что в нашем с Уиллом в браке были проблемы и что мой муж бросил карьеру в медицине, потому что находился под следствием за кражу препаратов.

– Что за бред! Уилл ничего подобного не делал! Судя по тому, что они пишут, он ушел добровольно, потому что знал, что его уволят!

Джордж указал на стопку бумаг.

– Следующая статья тебе очень не понравится.

Это была распечатка статьи из Daily Mail, рассказывающей о моем своеобразном прошлом, к которой были приложены фотографии: мы с мамой и еще несколько женщин в лагере мирных протестов в Гринхэм Коммон, маму уводит полиция, ее одежда разорвана, из разбитого носа течет кровь. На другой фотографии была запечатлена убогая кухня в доме, который мы снимали. На ней мама сидела за столом рядом с Леном, тем самым,