Бессовестно прекрасная 1 - Натали Палей

— Дарлин вызвал меня, — пожал плечами Себастьян, взгляд оставался невозмутимым, хотя внутри него все кипело от того, что он разделял удивление и возмущение Аристона.

— Причину дуэли скажешь?

— По мнению Кена я оскорбил мисс Харрис. Больше ничего не могу сказать.

Аристон и Менфес хмуро переглянулись.

— Сам что думаешь на этот счет? Оскорбил или нет? Потому что, если ты, действительно, обидел Беллу, твоим секундантом я не стану, — сухо сообщил Аристон.

«Сам что думаю?» — На миг Себастьян завис размышляя. — «Обидел ли я Беллу? Судя по тому, что прочитал в её глазах, не обидел, может быть лишь вначале, и она точно желала продолжения. Если бы нам не помешали…»

— Ну? — Аристон ждал ответа.

— Думаю, Кеннет в своем праве. Я, действительно, совершил то, чего не стоило. Но…

— Но, судя по выражению твоей физиономии, ты не сожалеешь о содеянном, — задумчиво проговорил Менфес.

— Иногда мы ведем себя как безумцы и совершаем поступки, которые противоречат нашему обычному поведению. Например, под влиянием эмоций, которые затапливают, — сдержанно отозвался Себастьян. — Потом можно сожалеть или нет о содеянном. Я не сожалею, ты прав, Крис, хоть мне и нечем гордиться. Но не сожалею не потому что доволен тем, что совершил, а… в общем, по другой причине.

— Очень хочется вытрясти из тебя всю правду, но джентльмен не задает неудобных вопросов, да? — буркнул Аристон.

— Верно, Генри. Так ты согласен стать моим секундантом?

— Так ты всё же оскорбил мисс Беллу?

— Скорее, немного отомстил за её наглый плен. Но Кен воспринял мой поступок как оскорбление.

— Очень расплывчатый ответ, — недовольно заметил Аристон. — Но зная отношение Дарлинов к Бель, любое посягательство на нашу целительницу, даже самое незначительное, они воспримут близко к сердцу.

— Совершенно верно.

— Хорошо, я буду твоим секундантом, хотя, возможно, мне стоит самому начистить тебе физиономию?

Рой сверкнул глазами.

— Сможешь сделать это после дуэли, если решишься.

— А я приду посмотреть на бой века, — задумчиво проронил Крис Менфес.

— Дуэль не станет боем века, — спокойно ответил Себастьян. — До первой крови.

Глава 31

Две недели, проведенные в Харрис-Холле, стали для Беллы лучшим временем за последний сложный жизненный период.

Внутри семьи, чувствуя любовь, поддержку и восхищение, девушка смогла разобраться в своем истинном душевном состоянии. Большей частью из-за происходящего с ней и семьей она была, скорее, растеряна, а не напугана. С грустью Белла осознала необычайную привязанность к Джереми Дарлину и то, что никогда не осмелится встать между ним и его избранницей, хотя брак с Джереми стал бы выходом в той ситуации, в которой она находилась. Но Белла искренне считала, что поцелуй в карете случился под воздействием магии сирены, которая повлияла на обоих, и нельзя придавать ему большое значение.

Далее мисс Харрис пришла к выводу, что в объятиях Себастьяна Роя она испытала внезапное притяжение к мужчине, которое напугало ее, но опять же сделала вывод, что оно следствие новой магии. Как и признание в чувстве Кеннета Дарлина. И странное поведение Роберта Стена и Генри Аристона.

Белла дала себе слово, что по возвращении в Сент-Эдмундс изучит всю доступную информацию о сиренах, а изготовленный специально для нее амулет никогда не будет снимать.

Дни в Харрис-Холле проходили примерно одинаково. После завтрака и следующего за ним чаепития Белла с младшими сестрами с удобством устраивалась в гостиной, где сестры Харрис вышивали наволочки, салфетки и воротнички. Иногда вместо вышивания Белла читала сестрам сказки или они слушали арии в исполнении тети Мэри и Лилиан, которые каждый день радовали их новым музыкальным произведением.

Разговоры с матерью успокоили девушку, поддержка леди Валери и её желание дойти до королевы вызвали на глазах слезы. Однако Белла все же утаила от миссис Харрис недавно осознанную нежную сердечную привязанность к Джереми Дарлину, так как не хотела расстраивать маму, ведь та поймет, что дочь не может быть с тем, кто нравится и приятен.

Также Белла не осмелилась рассказать о двух поцелуях, один из которых случился с Джереми, второй с Себастьяном. Пыталась несколько раз, но что-то всегда её останавливало.

За время нахождения в имении Бэлла вылечила Ванессу и позаботилась о здоровье остальных членов семьи, что доставило целительнице немалое удовлетворение.

Крепкое здоровье родных позволило семейству Харрис устраивать пикники на природе, возле небольшого озера, где они мило проводили время. Правда, без мистера Харриса. Глава семейства обычно был занят и присоединялся к семье только во время традиционных чаепитий. Белла же подозревала, что отец избегал её, поскольку стыдился того, что случилось с семьей по его вине.

Несколько раз девушка пыталась поговорить с мистером Харрисом наедине и убедить, что она не сердится и понимает — он хотел, как лучше: мечтал обеспечить пятерых дочерей приличным приданым. Но отец все время придумывал причину, чтобы избежать разговора. Наблюдая за его бегающими глазами, трясущейся верхней губой, бледным лицом и ссутулившимися плечами девушка по-настоящему задумалась о том, любит ли её мать отца.

Раньше Белла не особо задумывалась об истинных отношениях между матерью и отцом, маленькой девочке казалось, что люди соединяют жизни и судьбы только по любви. Но сейчас, зная о браках по расчету, когда сама находилась в поиске мужа именно с корыстной целью, когда стала испытывать нежные чувства к молодому человеку, Белла неожиданно подумала о том, как слабохарактерный, мнительный, с заурядной внешностью отец смог увлечь её прекрасную маму. Заглядывая внутрь сердца, девушка с облегчением обнаружила, что её сердечная привязанность к отцу никуда не исчезла и не потускнела, но… неожиданно для себя она совершенно трезво увидела мистера Харриса.

Невольно Белла стала наблюдать за родителями и пришла к выводу, что те живут в отношениях приязни и взаимоуважения, но особой любви или нежности между ними она не заметила, что ее, конечно, расстроило. Кончик языка стал назойливо щекотать вопрос: «Ваша любовь просто прошла или её никогда не было?»

Традиционные для семьи чаепития случались два раза в день — за завтраком и после ужина. На кухне заваривали три фарфоровых чайника: с зеленым чаем «Черный порох» для мистера и миссис Харрис, с черным чаем «Бохи» — для младших мисс и с красным «Империал» — для Беллы, Лилиан и миссис Треверс.

Мистер Харрис, страстный поклонник «Черного пороха», за одно чаепитие выпивал обычно не меньше восьми-девяти чашек, чем каждый раз удивлял жену и дочерей. Потому что съедал мужчина с таким количеством чая лишь две небольших булочки с корицей.

Белла и ее