Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева

– У меня не будет своих детей, – вспылила в ответ Кристина. – И ты прекрасно знаешь, почему! Разве не ты поставил это условием для нашего брака?

– А зачем ты соглашалась?

Кристина не сдержалась и заплакала. Действительно, зачем? Что за радость жить в этом доме полуженой-полугувернанткой, воспитывать чужую дочь и безропотно сносить все оскорбления? Именно так представляет роль своей супруги хирург Адамов.

– Смотри, как бы поздно не оказалось, Лева, – глотая слезы, промолвила она. – Ты уверен, что Ася не вынесет нож за пределы квартиры? Она ходит в гимназию, а там дети. Чужие дети! Поэтому их судьба тебя не волнует. А вдруг, она набросится на кого-нибудь из них?

– Ты намекаешь, будто бы моя дочь – буйнопомешанная? – взбесился Адамов. – И вот-вот начнет резать всех подряд?

– Это у вас семейное, – пробормотала Кристина.

Что она имела в виду, доктор не понял, но любое толкование было вопиюще безжалостным. Он побелел и сжал руки в кулаки.

– Хочешь меня ударить? Давай! – завопила Кристина.

Она провоцировала мужа, побуждая его к агрессии.

– Папа! – пискнула Ася, врываясь в комнату и бросаясь между ними. – Не слушай ее! Она врет! Она сама убийца! Не связывайся с ней! Она и тебя может убить!

– Ася? – опешил Адамов. – Кто тебе позволил войти? Ты подслушивала?

– Полюбуйся на эту психопатку, – с кривой улыбкой промолвила Кристина. – С меня хватит! Дело дошло до того, что я боюсь поворачиваться к ней спиной.

– А я к тебе! – не сдавалась Ася. – Меня ты не обманешь, как папу!

– Господи, дурдом какой-то!

– Не произноси при мне этого слова! – закричал вне себя Лев Назарович и схватился за грудь. – Не смей!

Кристина резко поднялась и выбежала из спальни. Ася же еще долго рыдала у отца на плече.

После этого разговора у всех осталась тоскливая тяжесть на сердце. Что бы Адамовы ни делали, они чувствовали себя неловко, как чужие люди, некстати проявившие излишнюю откровенность. Напряжение витало в воздухе, едва не воочию вспыхивая электрическими разрядами. Вот и сейчас, за завтраком, оно дало о себе знать. Доктор почти ничего не поел и ушел из-за стола. Кристина сидела, опустив голову и сдерживая готовые хлынуть слезы. Ася дожевала блинчик и демонстративно чмокнула домработницу в щеку.

– Спасибо, Анфисочка! Ты так вкусно готовишь!

Одна Анфиса Карповна сохраняла душевное равновесие, впрочем, весьма шаткое. В столь дорогом ей семействе творился разлад, а она ничем не могла помочь.

– Что вы, Кристина Егоровна, цепляетесь к Асе? – возмущенно прошептала она, когда девочка отправилась к себе в комнату. – Лев Назарович нервничает, а ему нельзя.

– Не лезь не в свое дело, ради бога! – злым шепотом огрызнулась Адамова. – Без тебя разберемся.

Домработница поджала губы, громко застучала посудой. Было неслыханной дерзостью с ее стороны вмешиваться в семейные отношения хозяев. Она себе такого до сих пор не позволяла. Но уж как душа-то болит! Разве промолчишь?

– Вижу, как вы разбираетесь, – ворчала она себе под нос.

Кристина пошла в гостиную, набрала номер Смирнова.

– Всеслав, – приглушенно заговорила она, как только сыщик взял трубку. – Хочу вас предупредить, что моя падчерица, Ася, не совсем нормально ведет себя. Она набросилась на меня с ножом. В общем, если со мной случится несчастье, имейте в виду, пожалуйста, чьих это рук дело! Девочка абсолютно невменяема, а Лева словно ослеп и оглох, ничего не желает предпринимать. Я понимаю, Ася его дочь, и ему невмоготу признать, что у нее не все в порядке с головой. Но я просто боюсь! Вы понимаете?

Сыщик удивился. Ася набрасывается на мачеху с ножом? Это что-то новенькое. Семейка Адамовых не перестает преподносить сюрпризы.

– Старайтесь не оставаться с ней наедине, – посоветовал он, никак не комментируя сказанное. – Как себя чувствует господин Адамов? Он дома?

– Да, – вздохнула Кристина. – Закрылся у себя в кабинете.

– Вообще, по возможности, держитесь вместе и поменьше выходите на улицу.

– А в чем дело? Вы что-то узнали? Об убийстве?

– Пока что очень мало, – ушел от ответа Всеслав. – Просто соблюдайте меры безопасности.

Кристина истерически расхохоталась.

– О какой безопасности идет речь? Я дрожу от страха в собственной квартире!

Смирнов деликатно кашлянул.

– Думаю, в ближайшее время все прояснится, – неопределенно выразился он. – Потерпите, Кристина.

Успокоив, как мог, супругу Адамова, сыщик вернулся к своим размышлениям. Вчерашняя встреча с профессором Шкляровым ничего существенного к уже известным фактам не добавила. Разве что один пикантный штрих.

Эдуард Борисович встретил незваного гостя настороженно, неприветливо.

– Чем обязан? – глядя на вошедшего поверх очков, холодно спросил он.

Всеслав назвал себя. Он не стал прикидываться журналистом или пациентом, желающим получить консультацию.

– Ну-с, и что? – сдвинул густые, с проседью, брови Шкляров. – Никаких сведений о моих больных вы не получите! – отрезал он. – Если вы за этим пришли.

– Больные меня не интересуют, – покорно произнес сыщик, без приглашения опускаясь на стул. – Я с вами хочу побеседовать.

Шкляров откинулся на спинку кресла, молча воззрился на него: давай, мол, выкладывай, зачем пришел, у меня нет ни минуты свободного времени. Профессор не лукавил, пациенты приходили к нему по записи, один за другим. Этому детективу просто повезло, что один из больных опоздал на прием.

– У вас ровно десять минут, молодой человек, – сердито предупредил Эдуард Борисович.

– Откуда вы меня знаете, господин Шкляров?

Профессор на миг утратил лоск и привычную вальяжность. По его лицу пробежала тень недовольства.

– Я вас первый раз вижу! – слегка возмутился он.

– Представьте, я тоже! – развеселился Смирнов. – Выглядите вы внушительно, как и полагается доктору медицинских наук. Кристофер Марло к вам, случайно, не обращался? Или вы знали его под другим именем? Константин Марченко, например? А?

Эдуард Борисович медленно багровел. Он изо всех сил сдерживал праведный гнев на этого наглеца, который ворвался без записи в кабинет, да еще и позволяет себе…

– Или к вам обращался Денис Матвеев? – помешал излиться до конца его негодованию сыщик.

– Немедленно выйдите вон, – тихо, отчетливо, выговорил профессор и показал на дверь.

– Зачем?