Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева
– И не услышите. Я не имею права разглашать врачебную тайну. Особенно в такой деликатной области, как психиатрия.
– Что вы говорите? А мне кажется, вы занимаетесь весьма неблаговидной деятельностью…
Шкляров уставился на Всеслава, его руки непроизвольно сжались.
– Кто вы такой? – уже осторожнее спросил он.
– Какая разница? Одно могу заявить со всей ответственностью – я вам доставлю много хлопот и неприятностей. Если мы не договоримся.
Профессор чуть расслабился. Но Смирнов применил свой любимый прием: он начал «давить» на собеседника, обвиняя его во всех смертных грехах сразу, без разбора.
– Вы покрываете убийцу! Адамовы… вам ни о чем не говорит эта громкая фамилия? А Денис Матвеев? Этот паук, втянувший в свои страшные сети многих уважаемых людей? Разве вы не попали в число его осведомителей? На чем он вас подловил? На взятке? На серьезной врачебной ошибке? Кто-то убивает! А вы являетесь его сообщником, потому что молчите. Кто-то убирает свидетелей… Денис Матвеев мертв! Следующим можете оказаться вы, дорогой профессор!
Всеслав болтал, что попало, по опыту зная – если у человека «рыльце в пушку» он сам выловит из обильного потока информации именно то, что его касается, застрянет на этом и начнет нервничать.
– Адамов – выдающийся специалист, блестящий хирург, – с усилием выговорил Эдуард Борисович. – Я знаю его много лет. Он не мог совершить то, в чем его подозревают. Это совершеннейший абсурд!
– Его первая жена умерла странной смертью… – Сыщик, не завершив фразу, пронизывал Шклярова недобрым взглядом.
Тот невольно съежился, опустил глаза.
– Денис… э-э… Матвеев, вы сказали? – пробормотал он, явно уводя разговор в сторону. – Не слышал. И…
– Кристофер Марло, Константин Марченко, – подсказал Всеслав.
– Не знаю, – покачал головой профессор.
Смирнова подмывало спросить у Шклярова: «Откуда вы взяли мой телефон?» Но он пообещал не выдавать Льва Назаровича. К тому же, профессор мог легко отговориться. Мол, кто-то из пациентов, коллег или знакомых хвалил сыщика. А кто? Вылетело из головы. Не помню, и все тут.
Поэтому Смирнов о телефоне допытываться не стал, а спросил о другом. Передаются ли психические заболевания по наследству?
Эдуард Борисович оживился. Эта тема была ему и близка, и безопасна.
– Сии хвори, молодой человек, есть пока загадка для медицины! – многозначительно округлил он глаза за толстыми стеклами очков. – Психика – не горло, печень или желудок. Анализов не сделаешь, симптомы скрыты. Здесь грань между патологией и здоровьем столь зыбка, что порой ее не разглядишь. Да и кто ее определит, эту грань? Медицина изучает и лечит тело, а душа как была, так и осталась за семью замками.
Сыщик выслушал Шклярова, поблагодарил и сделал вид, что собирается уходить. И тут на него снизошло озарение, само собой, как упавшая с неба звезда. Он встал, наклонился через стол и поманил к себе профессора. Тот завороженно придвинулся.
Всеслав прошептал ему на ухо несколько слов. Эдуард Борисович побледнел, опустился в свое кресло.
– Хорошо, – покорно кивнул он. – Я вам расскажу, но только ради всех святых, никому!
Они еще о чем-то шептались в течение десяти минут. Потом Смирнов встал, поблагодарил профессора и вышел.
Глава 25
Весна хозяйничала в своих владениях – как ни огрызалась уходящая стужа, как ни кидалась снегом, ни сковывала ночными морозами талые воды, наступление тепла было не остановить. Все просыпалось, звенело и капало, журчало, бежало по водосточным трубам и стокам, и надо всем стояло прозрачное умытое небо, поливало землю солнечными лучами. Каждая зеленая травинка, каждая набухшая почка говорила о ходе времени: вот еще час, еще день пролетел…
Смирнов старался не думать о времени. О том, что оно несет для Евы. Время превратилось в его злейшего и беспощадного врага. Если он даст волю чувствам, то дрогнет – и проиграет.
Возвращаясь в свою квартиру, он тщательно проверял оставленные имзнаки. Если все было на месте, значит, никто чужой в его дом проникнуть не пытался.
На сей раззнаки предупредили о визите незваного гостя.
Всеслав не сразу открыл дверь, хотя был почти уверен – неизвестный давно покинул его жилище: он не собирался встречаться с хозяином. Но меры предосторожности не помешают. Нельзя позволить тому, кто называет себя Потрошителем, отобрать у Евы последний шанс на спасение. «Если ее не выручу я, ее не выручит никто», – подумал сыщик, вставляя ключ в замок. Не стоять же на лестничной площадке?
В квартире, как он и предполагал, гостя не оказалось. Только на столе в гостиной лежал шарф Евы в бурых пятнах и записка. Буквы в ней были вырезаны из газет и наклеены на тетрадный лист в клеточку.
«Будь ты проклят, Любитель Совать Нос в Чужие Дела! Твоя сучка скоро сдохнет, если ты не остановишься. Я не шучу. Для начала вернешь то, что украл у других, – наследство Дениса. Я скажу, как. А потом уберешься с дороги». И подпись: Потрошитель.
– Опять Денис! – прошептал Смирнов, опускаясь на стул. – Неужели он все-таки жив? О каком наследстве идет речь?
Громов говорил о завещании Матвеева: кому-то достался клуб «Звезда», кому-то дом в Мамонтовке, квартира в Москве.
– Но при чем здесь я? – недоумевал сыщик. – К наследству Матвеева я уж точно не имею ни малейшего отношения!
Давняя история убийства хозяина дачи в Мамонтовке всплыла в памяти. Тогда Славка по поручению Громова разыскивал дневники «великого комбинатора», содержащие компромат на многих известных и влиятельных лиц. Громов так же, как и остальные, хотел избежать огласки, скандала и шантажа. Смирнов материалы нашел и уничтожил. Может быть, именно их имеет в виду Потрошитель? Он что, тоже увяз в паутине Матвеева? Но…
Сыщик запутался, начал сначала. О дневниках знали многие, их искали как спецслужбы, так и частные лица. О том, кто их нашел, было известно Громову, Еве, они могли сболтнуть где-нибудь, или кто-то обманом выудил у них эти сведения. Похититель заставил Еву рассказать? Получается, он заинтересован в дневниках Матвеева? Или Смирнов, взявшись за расследование убийства Лейлы Садыковой, попал в поле зрения человека, который одним ударом решил ухлопать двух зайцев – принудить сыщика отступиться и заполучить дневники. Выходит, Потрошитель фигурирует в записках «великого комбинатора»? Странное совпадение. А может, кто-то намекнул ему о существовании подобных материалов? Дескать, тот, кого нанял Адамов, когда-то
