Странная смерть Эдика Мохова - Инна Балтийская

Раздался вой полицейской сирены, и аж две полицейские машины разом подъехали к нашему забору. Из одной выскочили двое парней в форме, из другой – Маргошин собственной персоной.

– Ну что, писателька, добились своего? – злобно оскалился он. – Убили вашу подружку?

– Мне об этом пока ничего не известно, – быстро ответила я. – А вы уже знаете, что она убита?

– Догадываюсь. – Он смачно сплюнул на землю. – Думаете, о дневнике мне не доложили? Она что-то нашла и – нет чтобы в полицию бежать – начала на базаре трепаться. Такая же дура, как все бабы!

– И как она убита? – как можно небрежнее спросила я, но он сразу учуял подвох.

– Вы еще скажите, что меня подозреваете! – Его ухмылка снова была похожа на оскал, и мне тоже показалось, что изо рта вот-вот закапает пена. – Узнаем сейчас, как убита. Но что по вашей вине, я и не сомневаюсь.

– И в чем же моя вина? – Я тоже начала злиться. – Что писала книгу о лапинском маньяке?

– Что подзуживала ее все время! – рявкнул он, провожая глазами оперативников, вместе с Рихардом входящих в дом. – Нет бы успокоить, что маньяк сидит, брат отомщен – вы все зудели, как навозная муха! Вот она и начала поиски, вот и нарвалась.

– То есть на самом деле сидит вовсе не маньяк? – я пошла вразнос. – Если бы посадили того, кого надо, Анна хоть сто дневников могла отыскать – никто бы ее не тронул!

Он лишь зыркнул на меня налитыми кровью глазами, резко развернулся и пошел к дому.

Глава 21

Мы с Рихардом пили чай за квадратным столиком в маленьком ресторанчике захолустного лапинского отеля. Дом Моховых опечатали как место преступления, и остановиться там на ночлег нам, разумеется, никто бы не позволил. Так что пришлось снимать два номера в крошечном отельчике, где тараканы шли дополнительной услугой.

Анну нашли задушенной в ее любимой кухне, на столе стояла одна большая чашка недопитого чая и тарелка с двумя коржиками, купленными днем на местном базаре. Остальная посуда была тщательно вымыта и кое-как запихнута в кухонный шкафчик. Принятых звонков на ее телефоне было много, но кого из звонивших Анна могла без опаски впустить в дом?

– Хозяйка готовилась ко сну, пила чай с булочками, и в это время в калитку постучали? – размышляла я вслух, сидя в номере Рихарда на неудобном деревянном стуле и пытаясь принять хотя бы относительно удобную позу. – Или позвонили по телефону и она пошла открывать? А что дальше? Как вы думаете, вошедший сразу напал на нее или они прошли на кухню, выпили вместе чайку, поболтали?

– А смысл сразу нападать? – Сидящий на кровати Рихард в недоумении покрутил головой. – Основную угрозу представляла не Анна, а найденный ею дневник! Человек пришел, чтобы его забрать, он не мог убить хозяйку, не узнав, где спрятана важная улика.

– Значит, хоть немного, но им пришлось поговорить, – согласилась я. – Но ведь дневник Анна отдать ему не могла, его просто не было. Получается, убийца должен был обыскать дом?

– Должен. Но в доме ничего не искали, – возразил Рихард. – Конечно, можно предположить, что маньяк еще и на порядке помешан, все листочки, ручки, карандаши и прочее бесконечное барахло сложил обратно, как было. Но вряд ли. Скорее всего, перед смертью Анна призналась ему, что никакого дневника не существует.

– Она не понимала, что подписывает себе приговор? – Я невольно поежилась.

Дознаватель лишь вздохнул:

– Понимала, и что? Раскрыв себя, он убил бы ее в любом случае, еще и пытал бы перед этим. Не все готовы играть в партизан на допросе.

Это я прекрасно понимала. Но как она могла в одиночку начать рискованную игру, зная, что нервы ни к черту? Она ждала своего часа 20 лет, почему не подождала еще неделю? Мои печальные размышления перебил телефонный звонок, в трубке всхлипывала Вера:

– Они Петьку забрали на допрос. Уже часа четыре прошло, не выпускают, и меня к нему не пускают. Я не верю… ему хотят убийство пришить. Ты где сейчас, в доме Анны?

– Нет, в отеле. Кажется, «Одинокая звезда» называется. И впрямь, больше одной звезды он не заслуживает, – не выдержала я, но Вере было не до обсуждения отелей.

– Бегу! – Из трубки донеслись короткие гудки. Мы с Рихардом переглянулись.

– Что же, лед тронулся, господа присяжные заседатели, – удовлетворенно кивнул тот. – Разговор будем записывать, разумеется. Пошли в местный ресторанчик, хотя от ужина там я, пожалуй, воздержусь. Но беседовать будет удобно, народу там никакого, насколько я заметил. Сейчас дамочка нам керосинчика подбросит, плеснем на это затхлое болото.

Бежала Вера быстро. Мне казалось, путь от ее дома до нашего убогого пристанища должен был занять куда больше десяти минут. Она ворвалась в ресторанчик вся взмыленная, в полностью распахнутом пальтишке поверх старого спортивного костюма, с промокшими от пота и уже не слишком белыми растрепанными прядями, закрывающими лицо.

Плюхнувшись на протертый плюшевый диванчик рядом со мной, она с удивлением покосилась на демонстративно положенный на середину стола диктофон:

– Это еще что?

– Вера, я тут в официальной командировке, – твердо ответил майор Лацис. – Наш разговор будет записан, в противном случае ничем помочь я вам не смогу.

– А, фиг с вами! – Она вдруг с отчаянием махнула рукой. – Петя ни в чем не виноват! На него и тогда все свалить хотели… и сейчас попытаются!

2003 год, июнь

– Петр Краснощеков? – Молодой участковый Маргошин размеренным шагом прошелся по клубу, вышел в фойе и остановился возле щита, где парень поправлял барахлившую проводку. – Пройдемте со мной.

Петя кое-как захлопнул щит и с замирающим сердцем поплелся за грозным человеком в полицейской форме, гадая, где и когда успел провиниться. Они сели в старую служебную машину Маргошина, и тот напрямую спросил:

– Виктор Ерохин – твой дружок?

– Да… а в чем дело?

– А дело в том, парень, что дружок твой – подонок и убийца. Ты же убитую девушку видел, выпускницу школы?

– Нет…. я знаю, что ее возле клуба нашли, но сам не видал.

– Так вот, ее Витька придушил. Понял?

– Да… нет… не может быть! – но это получилось у него как-то неубедительно. Нет, он не поверил в то, что его единственный друг – убийца. Зачем это Витьке, ему достаточно свистнуть, и самые красивые девчонки кидаются ему на шею. Но это наверняка какая-то шутка, розыгрыш.

– Так вот, парниша. Завтра ты придешь в полицейский участок и дашь нужные показания.