Странная смерть Эдика Мохова - Инна Балтийская

– Ну хорошо, тогда скажи: кто убил ее брата? Ты правда веришь в неких злодеев, которые часами караулили за забором и ворвались во двор в те пару секунд, когда Эдик шел от гаража в дом? А парень стоял и смотрел, как они бегут, вместо того чтобы броситься обратно? Убить его и незаметно погрузить в машину мог единственный человек!

– С ним уже провели беседу, – устало кивнул Оскар. – Нервы у мужика железные, официальный допрос ничего не даст. И старые убийства доказать невозможно, особенно те, где уже нашли преступника. Я могу злоупотребить служебным положением и установить за ним наблюдение. Будем ждать, пока он снова выйдет на охоту. Но вот когда это случится и случится ли вообще… Он знает, что попал на заметку. А может, вообще давно в завязке и с Анной был завершающий аккорд.

Вечером я написала Лауре. Подробно изложила дело, описала все свои догадки и напоследок прибавила, что доказательств пока нет. Возможно, когда-нибудь они появятся, но пока Виктор останется в тюрьме.

«Я тебя просто не узнаю! – тут же прилетел ответ. – Что нужно, чтобы маньяка быстро посадили, а Виктора выпустили? Собственноручное признание урода сойдет?»

«Только если в придачу он покажет место, где спрятал тело еще хотя бы одной жертвы, – ответила я и тут же опомнилась: – Лаура, даже не вздумай!» Но ответа уже не получила.

Еще неделю дело вяло раскручивалось уже без меня. Я вернулась к работе в агентстве «Шерлок», тут же получив кучу заданий по поиску пропавших кошечек и гуляющих на стороне мужей. А в ближайшую субботу на Ватсап внезапно пришло сообщение:

«Звони Оскару, пусть забирает фигуранта с его квартиры. Диктофон с признанием на полу в коридоре. Адрес…»

Оскар заявился ко мне в гости только через четыре дня. Не снимая полушубка, он осторожно втиснулся в маленькую кухню и встал у окна, полностью заслонив его своей гигантской фигурой. На его лице читалось изумление, смешанное, как мне показалось, со страхом.

– Да уж, впервые увидел самодельный электрический стул, – выдохнул он. – Полька, заканчивай ты дружбу с этой бабой, она садистка!

– Пока что я видела от нее только добро, – возразила я. – Кстати, как и ты. Лучше рассказывай, нашли остальные тела?

– Нашли, все нашли. – кивнул он. – Только сначала скажи, почему ты была так уверена, что это Мохов?

– Ну, сначала я подумала, что никого больше Анна бы в дом не впустила. Потом – что она почувствовала себя под защитой и потому решилась начать операцию. Но зачем он все это проделал? И тут сообразила, что больше никто убить Эдика и не мог.

Нам ведь сразу казалось странным, что парень не бросился к отцу за защитой, когда к нему побежали бандиты. Ну не мог он стоять и смотреть на них, когда отец рядом, хотя бы закричал! А вот если он вообще не выходил из гаража? Мохов спокойно мог задушить сына, засунуть в багажник, а затем разыграть спектакль для жены и дочери. Потом он выбегает на улицу, зовет на помощь и, когда соседи бросаются к своим машинам, спокойно возвращается в гараж и на «жигулях» вывозит тело Эдика к насыпи. Вот как все просто!

Оскар лишь вздохнул и начал свой рассказ.

Сначала оперативники нашли самого Геннадия Мохова. Как и написала Лаура, он лежал голый в собственной городской квартире, на полу спальни, прикованный наручниками к батарее. В некотором отдалении стоял массивный дубовый стул, к которому изолентой кто-то примотал электроды. Несмотря на неказистый вид, система сработала неплохо, поскольку на диктофоне оказался подробный рассказ Геннадия обо всех убийствах, но главное, еще более подробное описание мест, где были похоронены Наталья Смирницкая, еще четыре девушки из Лапина и примерно восемь черноволосых красоток из поселков поблизости.

– То есть после переезда из родного городка маньяк не остановился? Просто полиция не связывала исчезновения девушек в серию?

– Да, тем более трупов-то не было, – кивнул Оскар. – И сейчас бы их не нашли, если б не указание самого Мохова.

– Ничего себе, он точно указал, где похоронил всех убитых??? Но он же мог соврать. Назвать совсем другие места… – не поняла я.

– А он так сначала и сделал, – усмехнулся Оскар. – На диктофоне все это есть. А дальше женское контральто так ласково тянет: «Геночка, ты отдохни пока, полежи тут. Я на колесах, прямо сейчас съезжу по названным местам, через несколько часов вернусь, и дальше поболтаем». О, ты бы слышала его вой! Он тут же признался, что соврал, и как начал называть точные координаты! Остановиться не мог, все уточнял и уточнял. Но она молодец, все же поехала проверять. Правда, возвращаться не стала, сразу тебе написала.

– Виктора теперь освободят?

– Доказательств у нас выше крыши, но ты ж сама понимаешь, пока все бюрократические процедуры пройдут…

– Так да или нет?

– Да! – Он поднял вверх руки, чуть не задев ладонями потолок. – Допрос окончен?

– Нет, разумеется, – возмутилась я. – Я столько мучилась в этом чертовом Лапине, столько переживала. Имею же право знать, что сказал маньяк в своем не совсем добровольном, но чистосердечном признании?

Геннадий Мохов убивать начал сравнительно поздно. Обычно непреодолимая потребность в убийствах возникает у маньяков годам к двадцати пяти, но дальнобойщик продержался еще добрый десяток лет. Он снимал проституток на трассе, слегка придушивал их во время секса, но на этом останавливался, не доводя дело до критического финала. Может быть, он и не сорвался бы с катушек, если бы не дочка.

– Да, я все время удивлялась, что маньяк охотился именно за худыми черноволосыми девушками. – Я в возбуждении встала со стула. – А ведь в этом городке пухлых блондинок было куда больше, я это на школьных фотографиях видела. И лишь когда поняла, кто мог убить Анну, до меня дошло – так она и была первой, кто вызвал у урода вожделение!

И самое обидное – он же все время был на виду! Находился дома во время покушений на Эдика, каждый раз возвращался из поездки, когда пропадали девушки. И ни разу я не обратила внимания на эти странные совпадения. Даже когда нашла записки Ларисы Моховой, где она писала «Ненавижу!» – и тут не поняла, что адресовать послание она могла только мужу! Еще бы – как можно подумать, что отец может охотиться за собственной дочерью или душить сына? Ну да, маньяк не может быть членом семьи, только соседом!

Оскар лишь вздохнул и продолжил рассказ.

Ласковые улыбки и обнимашки подросшей дочери распаляли