Год багровых убийств - Карасуми
Значительное количество профессоров и доцентов прошли тот же путь, что декан Чжан: воспользовавшись удобным случаем, они отправились в США, а затем остались в Великобритании в целях дальнейшего совершенствования. Университетская администрация относилась к ним с большим снисхождением, сохраняя за ними рабочие места, в надежде, что, как только они вернутся, тут же обогатят местное академическое сообщество самыми передовыми и новейшими методами исследований. Именно поэтому талантливые молодые ученые, такие как Ван Юэсюэ и Се Вэньчжэ, получившие образование в США и преуспевшие в науке, разумеется, становились величайшей драгоценностью факультета.
Только поэтому, рассуждая подобным образом, Юэсюэ осмелилась подать прошение о непредвиденных расходах, ожидая, что все присутствовавшие на планерке безоговорочно поддержат ее. И хотя прямого запрета на ее дальнейшие исследования Чэнь Линь Шуфэнь озвучено не было, сама дискуссия и ее результаты привели девушку в полное отчаяние. Она все же надеялась сперва заручиться поддержкой ученых мужей и только затем продолжить свою исследовательскую деятельность.
– Декан сам целый год провел в США; кто бы мог подумать, что он ни на шаг не продвинулся в направлении прогрессивного мышления, – проворчала Цзинфан.
– Ничего не поделаешь. Очень многие старые профессора из Института философии считают меня сумасшедшей. Если только по взгляду на фото сразу же можно составить примерное представление о преступнике и месте преступления, как это делаю я, по их мнению, такие методы совершенно ненаучны. Однако если обратиться непосредственно к тем факторам, которые лежат в основе составления портрета личности преступника, то в действительности становится ясно, что подходы и идеи, которые преподаются в Бостонском университете, самые что ни на есть научные.
Во время проведения глубинных исследований людей, имеющих отношение к совершению преступлений, самым важным является, конечно же, изучение среды, в которой рос и формировался преступник, а также психологический анализ совершенного им преступления. Необходимо провести повторную проверку его психического состояния, чтобы классифицировать различные преступления, что в будущем позволит судебной системе с еще большей тщательностью расследовать различные преступления и выносить по ним решения. В то же время необходимо расширить охват исследований на категории жертв, правоохранителей и представителей судебно-пенитенциарной системы, исследовать их перекрестную классификацию, а это непаханое поле… И во все эти области и категории Юэсюэ обязательно требовалось глубоко погрузиться и досконально изучить.
Благодаря механизму создания профиля по одной фотографии, одной газетной статье, одной аудиозаписи этого уже достаточно, чтобы выделить соответствующие характерные черты портрета личности. Люди – существа привычки, и до тех пор, пока они остаются таковыми, всегда найдутся разнообразные модели и шаблоны, которые можно к ним применить. С другой стороны, слепое приведение в исполнение смертных приговоров раз за разом лишало Юэсюэ объектов для изучения, снова и снова увеличивая социальные риски. Стремление декана исследовать дела, по которым уже были вынесены решения либо приговоры уже привели в исполнение – а также нежелание, чтобы наука соприкасалась с судебным процессом, – можно было объяснить стремлением защитить факультет. Юэсюэ прекрасно понимала, что, не будучи сотрудником правоохранительных органов, она никогда не смогла бы и близко подойти к этому делу, однако, поскольку дело Чэнь Линь Шуфэнь было первым примером неизбирательных серийных убийств в истории судебной системы, если ждать до тех пор, пока приговор будет приведен в исполнение, будет уже слишком поздно.
– Неужели нужно продолжать использовать методы исследования этого старичья? Расстреливать всех скопом? Такое чувство, что все только и жаждут, чтобы преступника немедленно расстреливали в день поимки без суда и следствия, – усмехнулась Цзинфан. – Хотя нет, их гораздо больше обрадовало бы, если б преступника разорвали на части пятеркой коней, а лучше всего, чтобы все это показали по трем национальным каналам как трансляцию государственных праздников, с обязательной демонстрацией агонии преступников, а потом устроили драку среди населения за булочки с их кровью…
В этом году уже успели расстрелять двадцать восемь преступников, что ясно свидетельствовало о нежелании судебной системы исследовать их психическую деятельность. В отношении исследований Юэсюэ каждый выстрел был оглушительным ударом – не только потому, что с каждым приведенным в исполнение приговором она лишалась шанса на серьезное исследование криминального ума, но также потому, что каждая казнь означала очередной большой шаг назад для человечества в понимании истинных мотивов психологии преступника.
– Поистине чрезвычайное расточительство такого большого количества качественных данных и материалов…
Цзинфан уже не впервые слышала, как Юэсюэ использовала преувеличенно нейтральный, безэмоциональный термин «материал» для описания дела об убийстве. Словно малышка Хуан была рыбным филе, заготовленным для разделки на белом кафеле прилавка. Несмотря на точный выбор слов, ее голос звучал бездушно, в нем не было слышно ничего человеческого. Цзинфан знала, что всякий раз, когда Юэсюэ просматривала материалы уголовного дела, ее взгляд становился особенно цепким, тщательно изучая каждую деталь, стараясь не упустить ни одной мелочи, и даже немного свирепым, а тон голоса становился суровым и безэмоциональным, как когда она отчитывала кого-то из своих студентов. Юэсюэ всесторонне изучала все в мельчайших подробностях, словно погружаясь в состояние маниакальной интеллектуальной и нравственной чистоты.
Возможно, декан тоже не устоял перед таким ее академическим энтузиазмом, и, хотя выбор дался ему с трудом, в конце концов пришлось откомандировать Се Вэньчжэ, чтобы сдержать ее пыл. Отдать уголовное дело такого масштаба и социального значения единолично в руки Юэсюэ означало вызвать большой общественный резонанс. Однако если оно на корню загубит исследовательскую карьеру девушки, то это оставит глубокий шрам на всем факультете в частности и академических достижениях в изучении психологии на общенациональном уровне в целом.
– Следи за языком, когда мы будем в Шуйдиляо! – Поскольку они уже довольно давно никуда не выбирались вместе, пусть даже на полевое исследование, Цзинфан была немного возбуждена. После банки пива ее мысли и язык пустились в пляс, она перескакивала с темы на тему, да еще попутно умудрялась делать замечания Юэсюэ по поводу ее выбора выражений.
– Прослежу. Я буду более тактичной в выражениях – и скажу, что это стоящая возможность для исследований.
– Ты понимаешь, что там, в Шуйдиляо, все рыбаки. Если станешь говорить с ними о психологии и правах заключенных, это будет как об стенку горох. – Цзинфан усмехнулась, вспомнив, как после убийств в поселке – пусть и недолго – бытовало суеверие о душах убитых детей, которые ищут себе замену среди живых, чтобы самим переродиться. – Лучше уж сразу скажи, что тебя послала Мацзу;
