Год багровых убийств - Карасуми

Юэсюэ не ответила, только кивнула, сосредоточившись на дороге. Согласно дорожным знакам, до Шуйдиляо оставалось еще пятнадцать километров. Юэсюэ постепенно погрузилась в глубокие размышления, снова и снова прокручивая в голове все обстоятельства дела, поэтому была не слишком настроена на разговоры. Проделав столь долгий путь до Шуйдиляо, Цзинфан хотела предложить после окончания полевой вылазки отправиться на юг, прогуляться по берегу моря в Кэньдине, однако, видя, как выражение лица Юэсюэ становится все более и более суровым – должно быть, от беспокойства, что время утекает как песок сквозь пальцы, а источник покрытия расходов по-прежнему не определен, – она смиренно наступила на горло собственной песне и, вытянув шею, уставилась на пейзаж за окном, вылавливая объективом хорошие кадры и представляя, что эта дальняя поездка – увлекательное путешествие.

Только для того, чтобы Юэсюэ почувствовала, как сильно ей хочется отдохнуть и развеяться, она вытащила специально купленный для этой поездки новенький путеводитель «Лучшие места юга Тайваня» и потрясла им прямо перед глазами Юэсюэ в качестве намека. За последние несколько лет живописные районы Яшмовой горы [11], Кэньдина, горы Янмин [12] обрели статус национальных парков, обзавелись собственными туристическими центрами, что способствовало настоящему туристическому буму среди любителей автомобильного туризма, и путеводители разлетались как горячие пирожки. На их страницах то и дело попадалась реклама – если не о продаже автомобилей, то обязательно о молодежных патриотических центрах.

Цзинфан сняла колпачок с шариковой ручки и аккуратно обвела красными чернилами либо отметила звездочками названия местечек с региональными деликатесами.

– Слушай, Сюэ, не знаешь, какова эта штука на вкус? Ты, наверное, не пробовала фаньтан? – спросила она, совершенно не ожидая ответа от сосредоточенной Юэсюэ, затем продолжила так, словно уже все за всех решила: – Раньше мы ели этот суп только в храме во время церемонии подношений, а сегодня можем пообедать им просто так!

– Угу.

У Юэсюэ явно не было никаких определенных мыслей относительно того, что съесть на обед. Она крепко сжимала руль, вперив взгляд в однообразную и прямую, как стрела, автостраду. На четырех полосах отсутствовало какое-либо подобие транспортного потока. Она провела за рулем уже пять с лишним часов, однако совершенно не чувствовала сонливости – поскольку ее мысли занимали вещи гораздо более важные, чем какой-то там суп. Ум и душа Юэсюэ были сосредоточены. В ходе этой поездки в Шуйдиляо она обязательно должна лично осмотреть место преступления и опросить местных жителей; будет идеально, если у нее получится добиться встречи с родителями Чэнь Линь Шуфэнь, и только после этого она сможет провести тщательный анализ действий убийцы. В намерения Юэсюэ не входило раскрывать преступления или опротестовывать приговор – в конце концов, это была вовсе не ее работа; она лишь хотела понять, в какой обстановке выросла Чэнь Линь Шуфэнь, что ею двигало, какие у нее были мотивы, когда она убивала ни в чем не повинных детей своих односельчан.

Целиком поглощенная мыслями, Юэсюэ аккуратно вела машину. Мимо изредка пролетали многотонные, груженные песком и гравием исполинского вида грузовики, чьи кабины нависали над трассой, словно скалы. Даже когда она не преграждала им путь, опытные водители все равно давили на клаксон, оглушая ее ревом, подобным паровозному гудку. Впрочем, это был их способ сказать: «Привет!» – а не «Уступи дорогу!». Когда рев гудков остался позади, в салоне вновь зазвучал голос Цзинфан, болтавшей без умолку. Ненадолго оторвавшись от путеводителя, она взглянула на Юэсюэ. Та слушала, лишь изредка односложно отвечая или кивая в ответ, но Цзинфан было довольно и этого. Убедившись, что Юэсюэ следит за дорогой и не выключается из реальности, она продолжила болтать, постукивая по решетке кондиционера, или задавала вопросы, на которые сама же и отвечала.

Подержанная машина выдавала все, что могла. Только алая краска на капоте блестела новизной. Хладагент в стареньком кондиционере издавал булькающие звуки, его хриплое сопение раздражало. Цзинфан легонько хлопнула по воздуховоду – тот издал звук, подобный тому, когда откашливаешь застрявшую мокроту, и загудел ровнее, выдувая прохладный воздух.

Цзинфан отвела себе роль рассказчика, самостоятельно отвечающего на свои же вопросы, а также музыканта и антрепренера, развлекающего себя и зрителей.

– Раньше в храме на праздник Дня рождения Мацзу угощали таким фаньтаном, что под кальмарами, крабами, креветками и рыбными шариками риса было не видно…

Беседа, сделав круг, вновь вернулась к фаньтану. Юэсюэ была твердо уверена, что если Цзинфан не попробует его, то откажется возвращаться домой. Чтобы скрыть зевоту, а также сгладить неловкость от молчания, сбившего ритм разговора, она, еще крепче вцепившись в руль, через силу выдавила:

– Выбирай. Главное, чтобы парковка была удобной. У нас мало времени.

– Ну конечно, я знаю… – Цзинфан ощутила прилив обиды. – Когда проводили психиатрическую экспертизу, тебя даже не пригласили присутствовать, и вот результат… Ты только что спросила, о чем я сожалею; так вот, я сожалею о том, что понятия не имею, чем мы сейчас занимаемся!

Юэсюэ вспомнила о том, что излишняя самоуверенность доцента Се сыграла с ним злую шутку. Когда была опубликована новость о смертном приговоре Чэнь Линь Шуфэнь, сердце девушки забилось так сильно, что она смогла лишь немного прийти в себя только после пары сигарет.

– Он делится с тобой только половиной информации по делу, хотя сам говорит, что вы должны постоянно обмениваться сведениями. Я же вижу, он просто хочет украсть твои научные достижения, разве нет? Мы даже не знаем: то, что он скармливает тебе, – правда или нет?

С этими словами Цзинфан потянулась назад за сумкой, в которой лежала красная картонная папка. Когда Се Вэньчжэ вручил ее Юэсюэ, он особо подчеркнул, что все собранные в ней материалы – плоды их совместных исследований, которые в будущем непременно приведут к плодотворному сотрудничеству. Ни правоохранители, ни прокуратура, ни судьи никогда раньше не сталкивались с такой жестокой и в то же время непонятной серией убийств, и если они собирались докопаться до правды, то им было абсолютно не обойтись без компетенций Юэсюэ. Разумеется, Се Вэньчжэ преподнес ей эту версию в попытке расположить к себе и завоевать ее доверие. Методы работы Юэсюэ не были для него загадкой. Главная причина все же заключалась в том, что убийца была женщиной, – и Се Вэньчжэ рассчитывал, что Юэсюэ наилучшим образом сможет взглянуть на дело в целом с женской точки зрения.

– Вся эта информация должна быть достоверной. – Юэсюэ только и оставалось, что верить в то, что выбор Се Вэньчжэ был сделан на основании академических норм этики и морали. Но