Пин-код на приворот - Наталья Вячеславовна Андреева
— Он точно моложе и красивее. Дай, еще раз посмотрю, - Алексей снова взял у приятеля гаджет. И через минуту резюмировал: — Профи. Даже заяву никто не накатал.
— Небось ждут, надеются, - Левушка грустно улыбнулся. — Как моя клиентка. Она ведь поверила, что Камиль покончил с собой. Плакала у меня в кабинете. И в самом деле, любит.
— Скажешь ей правду? — с любопытством спросил Алексей.
— Конечно.
Помолчали. Открылась дверь на веранду и хозяйка чуть слышно спросила:
— Может, кофе, Алексей? Или чаю?
— Кофе, - отрывисто сказал он.
— Нам, частным сыщикам, как и всем сейчас, приходится выживать, любому бизнесу, - подвел итог Левушка. — Я знаю, что ты гениальный сыщик...
— Не льсти, — сердито оборвал он.
— Ну, способный. Ты любишь загадки, но время криминальных тайн прошло, Леша. У нас в агентстве рутина. И большинство клиентов — женщины. В возрасте уже дамы, у них есть проблемы, и есть деньги. Ты умеешь с такими женщинами правильно разговаривать. Мы если уж не уберегаем их от ошибок, то помогаем эти ошибки исправить.
— А ты умеешь разговаривать с наемными работниками, - рассмеялся Алексей. — Мотивировать. Я подумаю над твоим предложением, но скорее всего, нет. Семга была вкуснейшая, морс обалденный, так что я тебе должен. Можешь обратиться за частной консультацией. Как сыщик я и в самом деле чего-то стою, и как знать? Сегодня рутина, завтра криминальная загадка.
— Буду иметь в виду, - серьезно сказал Левушка.
Расстались по-прежнему приятелями. Друзьями они никогда и не были, а отношения работник-работодатель пока не сложились.
На немой вопрос жены Леонидов коротко ответил:
— Не подходит.
И ушел на веранду, где стоял любимый диванчик. Лег, уставившись в дощатый потолок. Левушка многого не знает. Что Алексей и сам чуть не развелся. Про сына в Канаде. Про то, как и почему Леонидов снова стал бегать.
Пикапер?!
Нет уж, пусть найдут кого-нибудь другого.
Но лицо того мужика, чью несуществующую могилку попросили отыскать Евтеева, Алексей запомнил. Память на лица у него была профессиональная.
И в нужный момент это звено замкнуло цепь роковых событий.
Рина: зачем я это сделала?!
Какое-то время меня на работе не было. Отдыхала. И первое, что я спросила, войдя в хирургическое отделение:
— Как он?
— Кто, Рина Марковна? — старшая медсестра меня не сразу поняла.
— Пациент, которого я позавчера прооперировала. Пастухов его фамилия, кажется.
— Ах, этот… Что ему будет? Здоров, как бык. Не успел очнуться после наркоза — обед попросил. Да еще жаловался. Почему, мол, так мало? И суп жидкий. Я говорю: ты ж после операции, милок. Диета-с. Вы бы зашли к нему, Рина Марковна. Бузит.
— Конечно.
По нашим больничным правилам должен быть обход. Судя по записям дежурной, состояние Савелия Пастухова стабильное, температура нормальная, воспалительного процесса нет. Мог бы подождать прихода лечащего врача в общем порядке. Но мне не терпелось.
А что если глаза у него карие? И я зря все это сделала. На Камиля этот спортсмен все равно не похож. Только рану душевную разбередила.
Эти две ночи почти не спала. И даже решилась на безумный поступок. Обратилась в частное детективное агентство, на что потратила свой выходной день. Ну а куда? Не полиция же будет могилу Камиля искать. А я не хочу, чтобы эта могила выглядела заброшенной. Мне по карману каждую неделю приносить туда живые цветы.
Зима, лето — без разницы. Там, в этой могиле покоится мой муж. Пусть официально мы отношения не зарегистрировали. Но я буду ему верна. Я везде поменяла свой статус: вдова. И всем теперь об этом скажу.
— Доброе утро, Савелий…
— Сава.
Голос не тот! Слишком уж низкий и хриплый! Хотя… Его же недавно прооперировали, этого Саву. Он сейчас похож на мумию выше ключиц — сплошные бинты. Но челюсти почти не пострадали. Крепкие кости. А вот нос расплющили ударами кулака. Еле собрала.
И тут он открыл глаза. Я аж отшатнулась. Они были… красные! Как у кролика. Но быстро пришла в себя. Кровоизлияние в склеры. Хорошо, что зрение не потерял!
Я пригляделась. Радужка была светлой. Не голубой, как у Камы, а мутно-серой. Но день был пасмурный, свет в палату падал скудный. Да и занавески наполовину задернуты.
— Как вы себя чувствуете, Сава?
— Жрать хочу.
Это точно не Камиль. Он говорил культурно, без употребления вульгаризмов.
— После операции назначают диету. Придется потерпеть.
— Ты кто такая?
— Ваш лечащий врач, - отчеканила я. Ну и хам! — Рина Марковна Шикова.
— Извините, доктор. Я буду… похож на человека? — он потрогал бинты на лице.
— Аккуратнее! — Не удержалась я. Он даже не может адекватно оценить свое состояние! Что была сложнейшая многочасовая операция! - Сделала все, что могла. Но выглядеть вы будете иначе. Не так, как раньше.
— Мне главное, чтобы не урод. Чтоб люди не шарахались.
— Люди шарахаться не будут.
Я не стала говорить, что сделала его красавцем. Еще не понятно, получилось или нет. В одном повезло. Этот Пастухов отменно здоров. Спортсмен. Без вредных привычек. Анализы и прочие показатели жизнедеятельности на зависть. Кости срастутся быстро и раны должны затянуться безо всяких проблем.
— Отдыхайте. Я зайду еще разок во время общего обхода.
— А как насчет еды? — остановили меня в дверях. — Принесут мне не кашу эту сраную, а что-нибудь посущественнее?
— Прекратите материться!
— Где это я матерюсь?
Господи! Он даже не отличает ненормативную лексику от нормативной! Я все больше разочаровывалась.
— Как только вы сможете встать и самостоятельно сходить в туалет, я разрешу вам не только жидкую пищу.
— Так это без проблем!
И он тут же попытался встать!
— Лежать! — взвыла я. — Швы разойдутся, дурак! Нечего тут геройствовать!
— С характером, - прохрипел Пастухов и снова опустился спиной на подушку.
Да какой же это Кама?! Неотесанный болван! Которому я, сама дура упертая, приляпала чужое лицо! Которого он, Пастухов, недостоин! Потому что ведет себя как…
Кретин!
Я, было,
