Она (не) для меня - Полина Ривера
— Нам пора, Рези… — произношу томно, отлипая от его тяжело вздымающейся груди. — Бабуля уже написала, что забрала Монику.
— Ками, ты же сказала, что у нас два часа, — хрипло отвечает Резван, толкаясь бедрами. Пробуждает во мне позабытый жар и впивается поцелуем в губы. А я отвечаю… Пылко, словно наказывая за годы, что провела без него, предательство, одиночество, несчастье. Целую так крепко, что задыхаюсь…
Резван нехотя отпускает меня. Так и не насытившись, лишь слегка утолив нестерпимый голод, успокоив его обещаем новой встречи.
— Мы встретимся, Ками? Ты сможешь улизнуть из дома? — спрашивает он. — Давай завтра?
Ничего о будущем, планах, разговоре с отцом… Он мог бы спасти меня от свадьбы…
— Резван, что ты планируешь насчет меня? Ты поговоришь с папой? Свадьбы не будет? — все-таки не выдерживаю и задаю вопрос в лоб.
— Сначала мне надо все решить с женой, Ками. Я не хочу поступать нечестно. Будет неправильно, если я поговорю с твоим папой прежде, чем с Таней. И я… Я боюсь потерять Амирана. Не хочу оставлять ей ребенка.
— Все с тобой понятно, Рези, — горько возражаю я. — Ты снова используешь меня втемную, да?
— Нет! И еще раз нет. Не думай так, Камила. Теперь все будет по-новому. Я решу свои проблемы и буду с тобой. Кам, пожалуйста, не грузись, — протягивает Резван и глубоко вздыхает.
— Хорошо, поверю тебе.
Резван высаживает меня недалеко от «Детского мира». Делаю вид, что ничего не произошло и двигаюсь на негнущихся ногах внутрь. Бабуля сидит с Моникой в детском кафе и поит ее молочным коктейлем.
— Вот и наша мама пришла! — восклицает она, завидев меня.
Похоже, у меня все на лице написано, потому что взгляд бабушки темнеет, а на лбу появляется хмурая складка.
— Ками, только не говори мне, что ты… Ты…
— Бабушка, пожалуйста… — взмаливаюсь, одним своим видом показывая, что она угадала. Мну вспотевшими ладонями ткань платья и впиваюсь взглядом в пол.
— Ками, ты с ума сошла, внучка! На одни и те же грабли! Ну как так можно? Он… Он женатый человек, в конце-то концов. Так что, отменять операцию по твоему похищению? — разочарованно качает головой бабуля.
— Нет! Резван хочет сначала поговорить с женой, а потом с папой.
— Невозможно… Там такие долги. Резван и его отец никогда не перекупят его у Агарова. Да и зачем? Он должен тебя до смерти любить… Безумно, безоглядно. Ты уверена, что отец твоей дочери испытывает такие чувства? — спрашивает бабуля тоном, не требующим возражений или ответа. Она без моих слов уверена, что Резван воспользовался тем, что я ему предложила… Взял мое тело, не планируя отдавать взамен душу. Так-то…
— Не уверена, бабуль. Но и не жалею ни о чем, — бросаю сухо, допивая коктейль за Никой.
— Только второго там не сотворите, Ками. Это будет… В общем, не смешно, — стыдливо добавляет она. — Твой отец звонил пять раз и выяснял, где мы находимся? Спрашивал, точно ли ты собираешься купить Монике обувь? Если это так, мы должны что-то купить. У тебя есть деньги?
— Есть. Я продала зарубежным авторам две электронные обложки для книг, представляешь? У меня неплохо получается работать в фотошопе, бабуль. И заплатили мне прилично — там не только Монике, я и себе могу что-то купить. Идем в ECCO?
— Давай. Ты же моя труженица, — смягчается бабуля.
Выполняю обещание и покупаю Нике осенние ботиночки, а себе кожаные балетки белого цвета. Ловлю на себе осуждающе-тоскливый взгляд бабушки и вздыхаю в ответ… Не знаю, что мне делать? С одной стороны, хочется верить Резвану, с другой — держаться подальше и больше никогда не подпускать.
— Жизнь сама все рассудит. Ты знаешь, что я поняла, внучка? — говорит бабуля, когда мы выходим из торгового центра на улицу. — Никогда ни о чем не жалей. Ты не могла поступить иначе, вот не могла, и все тут! Что-то тебя склонило поступить именно так, поверить, поддаться чувствам.
— Бабуль, с Резваном или без, но я буду счастлива, — улыбаюсь и обнимаю ее. — Операцию мы отменять не будем, ладно? Если Резван смалодушничает, я убегу в неизвестном направлении и буду жить с Никой.
— Так и сделаем, — ободряюще кивает она. — Вон Альберт приехал. Беги, Ками.
Разворачиваюсь и хватаю Монику за руку. Иду по пешеходному переходу на другую сторону улицы и неожиданно вздрагиваю от вспышки фотоаппарата. Кто-то меня сфотографировал… Некто, стоящий под кроной старой акации. Если бы не папа, я побежала бы к дереву и набросилась на анонима. Но я молча сажусь в машину, так и не разглядев преследователя. Если он увидел меня сейчас, значит, следил и до этого… И, возможно, видел, чем мы занимались с Резваном… Кто он? И какое отношение имеет ко мне?
Глава 16
Резван.
Балансирую над пропастью, словно канатоходец. С одной стороны — каменный край обрыва, с другой — укрытая периной облаков пропасть. На одной стороне меня ждут родители, Таня и Амиран, а в пропасти — Камила… Или наоборот… Хуже всего находиться в неведении и не уметь смотреть в будущее. Что там — по ту сторону ответственного решения? Не знаю… Да, я не знаю, чем обернется для меня решение быть с Камилой. Агаров просто так не отступится, да и долг Альберта он не простит… Что тогда? Война, кровопролитие, бега? Мне придется забирать Ками и Монику и увозить подальше отсюда. Или открыто выступить против империи Давида Агарова и получить пулю в лоб. Имею ли я право так поступать, будучи отцом двоих детей? Меня разрывают на части ответственность, сомнения, страх, неуверенность в своих силах, отсутствие поддержки близких. Почему-то я уверен на все сто, что отец не примет Ками и не одобрит мой развод с Таней.
— Резван, есть новости? — папа подкрадывается сзади. Застегиваю пуговицы сорочки и брызгаю на шею туалетную воду.
— Пока нет. Письма прекратились, пап? Значит, преступник понял, что делом занимаются. Он залег на дно. Или… отстал навсегда.
— Сынок, ты изменился. Наряжаешься,
