Она (не) для меня - Полина Ривера

— Против прессы он бессилен. Я и об этом подумал, Ками. Он не станет позориться на весь город, устраивать свадьбу, когда за ним бегает следком и представители фондов по защите прав женщин, — хмыкает Резван. — Я ему устрою.

Резван потирает руки, а я, наконец, начинаю понимать. Он ведь прав — Давид слишко ценит чужое мнение, чтобы так рисковать. Любой скандал в прессе не принесет ему очков. А, значит… Он откажется от свадьбы или принудит меня выйти за него тайно — без платья, гостей и вечеринки. Тогда со свободой можно распрощаться — Петру не удастся меня похитить, я стану гражданкой Агаровой — женой преступника и, возможно, зэка. Не знаю, что и думать… С одной стороны, вполне годный план, а с другой…

— Резван, а ты не думал, что Давид решит не отказываться от свадьбы, а проведет скромную церемонию в загсе? Не будет ресторана, музыкантов, белого платья. Нас просто распишут. А Петру не удастся похитить меня.

— Об этом я не подумал, Камила. Ты права, он может так поступить.

Время неумолимо течет. Скоро у Моники закончится занятие, а мне еще надо себя привести в порядок после жадных поцелуев моего Рези… Как еще мама не заметила следов на моей коже? Моих горящих глаз, распухших от поцелуев губ, блеска в глазах, такого яркого, что не нужен свет? Такая она мать… И такой отец, и брат… Эдик ждет не дождется, когда я стану мадам Агаровой. Тогда он будет строить официантов и знакомиться с девушками, важно сообщая всем, что он родственник самого Давида Агарова. Понты, вот что его заботит, а не я и судьба племянницы…

— Ками, я в любом случае не позволю тебе выйти за Агарова. Тайная регистрация или торжественная — плевать, я вызволю тебя из его рук. Но ты должна кое-что знать… — хмурится Резван.

— Да, Рези, не томи.

— Твой папа продолжает брать у Давида в долг. Они задумали строить большой супермаркет. Если бы у моей семьи были такие деньги, я без раздумий выплатил долг Альберта, а так… Я не могу идти к твоему отцу, Ками. Мне нечего предложить ему взамен, его разменная монета ты.

Мы впервые за эти дни говорим так открыто и искренне. С груди словно камень падает — я ведь думала, что Резван просто меня не любит. Держится за брак, боится свою Таню, Отара Месхи и Агарова…

— Я все понимаю, Резван. И знаю про этот проклятый маркет. Он будет называться «Камилла». Это придумал Давид, а папа поддержал. Неужели, он не понимает, что бизнес с Агаровым — удавка на шее?

— Он опьянен, Камила. Его влиянием, деньгами, положением в обществе. Но все может измениться, как только об убийстве Авроры все узнают. Я постараюсь сделать так, чтобы никто не догадался о моей причастности к этому. Надеюсь, у меня получится. Ну что, идем? Не хочу, чтобы моя дочь тебя ждала, — улыбается Резван.

— Я на минутку в душ, — бросаю и торопливо скрываюсь в дверях ванной. Становлюсь под горячие струи, смывая поцелуи любимого мужчины. Расчесываю волосы, надеваю платье и выхожу из ванной, тотчас столкнувшись с Резваном.

— Ками, тебе уже пять раз звонил отец. Я не слышал, честное слово. Иначе позвал бы раньше. Телефон стоял на беззвучном режиме, — взволнованно произносит Резван, протягивая телефон.

— Господи, что там могло случиться? — перезваниваю папе. — Да, папа. Я не слышала звонка, я…

— Быстро домой, мерзавка! — шипит отец. — Забирай Нику и дуй домой!

— Папа, что-то случилось?

— Случится, если ты тотчас не приедешь.

Глава 18

Камила.

Глаза Резана стремительно округляются при виде моих дрожащих губ и побледневших щек. Он забирает телефон из моих судорожно сжатых пальцев и произносит уверенно:

— Ками, я придумаю, как нам быть. Обещаю. Сделаю что угодно, но это дурацкой свадьбы не будет. Ты мне веришь?

— Как, Рези? — отвечаю дрожащим шепотом. — Ты же понимаешь, что отцу никогда не отдать долг Агарову? Если и свадьба сорвется, то… Мне подумать страшно, что Давид сделает с папой.

— Есть Эдик, — сжимает зубы Резван. — Пусть включит мозги и заступится за сестру.

— Да не смеши, Резван. Давай торопиться.

Я забираю Монику и как ни в чем не бывало вызываю такси. Еду домой, испытывая омерзительный страх. У меня даже мышцы слабеют… Только бы не упасть! Что такого мог узнать папа?

Такси подъезжает к дому на удивление быстро — я даже внутренне подобраться не успеваю. А уж отрепетировать речь и подавно!

— Мы… дома, — вхожу в прихожую и произношу нарочито расслабленно, но получается все равно плохо — голос предательски надламывается.

Присаживаюсь и снимаю с ножек доченьки обувь. А когда поднимаюсь… Господи, так не должно быть… Сейчас, когда я взрослая женщина, мать и…

— Мерзавка! Шлюха! — на щеку обрушивается оглушительная пощечина. — Как ты смеешь так нас позорить? И жениха своего тоже! За что, Камила? Просто скажи, за что ты держишь змею за пазухой? — лицо папы багровеет, глаза вылезают из орбит, голова трясется… Боже мой! Не помню, чтобы видела его таким. Даже в детстве… Даже когда умер дедуля…

— Что случилось, папа? За что? — прикладываю ладонь к вспыхнувшей щеке и глотаю слезы.

— За то, что ты таскаешь с этим… С этим ничтожеством, — цедит отец сквозь зубы. — Ты думаешь, нашла свое спасение в постели Резана Месхи? Тьфу! Как мне замять это дела, Ками? Как? Тебя видели с ним в гостинице — мамина знакомая работает там техслужащей. Как ты могла? И он?

— И что, она сразу же позвонила тебе, папа? — кричу в ответ, сжимая кулаки. Бросаю взгляд на испуганную Монику — она так и стоит, забившись в угол прихожей. Плачет, испуганная не меньше моего. Бедная моя крошка… И почему отец не подумал о внучке? Им все важнее, чем я? Любая незначащая мелочь…

— Да, — рявкает папа. — И скажи спасибо, что она позвонила маме, а не напрямую Агарову! Мы хотя бы можем что-то сделать.

Папа произносит это таким тоном, словно речь идет о чем-то гадком и постыдном. Наверное, в другой ситуации это так и выглядит…

— Я люблю Резвана, папа. И он любит меня. И он… — замолкаю, не решаясь признаться, что Моника его.

— Он женатый мужик, Камила. И никогда не разведётся со своей Татьяной. Нафиг ему наш жалкий городишко! У него бизнес в Лос-Анджелесе, другая жизнь… Что его здесь держит? Его отец банкрот. Он никогда не заступится за тебя, Ками.