Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова
— Давай, я полечу.
— Ты не ответил!
— Правда? А по-моему, ответил. Если сомневаешься, что мешает поменять его на меня?
— Ты нужен здесь, кто найдет моих похитителей? А убийцу Сабитова?
— Местные найдут убийцу, Ляна. А тебя похитили аферисты, которые мутили с квартирами. Осталось найти вдохновителя этих афер. Исполнители мертвы, но задержана нотариус, сейчас идет рутинная работа по сбору доказательств, опера с ней прекрасно справляются. Выйдем и на главаря банды, не сомневайся.
— Я не знаю, сколько мне понадобится времени, чтобы уладить все формальности там, Миша. И можно ли будет перевозить Любочку? А если я застряну на неделю, месяц?
— Тогда я вернусь, а по надобности прилетит Тарасов. Решайся, Геннадий и впрямь сейчас не в себе. Лучше бы ему пока остаться в усадьбе.
— Согласна. И все же странно…
— А вот об этом подумаешь, когда вернешься. Ляна, мне нужно заскочить домой не надолго, буквально минут на десять, — не стал уточнять зачем, Сотник.
На самом деле ему нужно было скинуть на флешку с домашнего компа кое-какую информацию о Тарасове. Он когда-то действительно рекомендовал Геннадия Георгу Фандо. И, помнится, по личной просьбе самого Тарасова, которого знал без малого десять лет. Ну, как знал… как и многих, с кем сталкивался по службе. Фандо тогда решил сменить охранное агентство. Сотник скинул Георгу всю папку с досье, мол, разбирайся, но сам эту папку не открывал.
А сейчас вдруг об этом вспомнил…
— Миша, а что у тебя с визой? — вернула Ляна его одним вопросом в действительность.
Это не Тарасов странный, а он, Сотник. Его шенгенская виза закончилась лет пять назад. А у Тарасова оказалась не так давно оформленная многократная на полгода. «Кретин. Рядом с ней ничего не соображаю. Боюсь отпустить, а она, кажется, мыслит более здраво, чем я», — подумал он.
— Давно просрочена, — с досадой выдал он.
Ляна лишь кивнула и закрыла глаза. Только когда они выехали на трассу, он понял, что она заснула…
Он так ее любил! При одном беглом взгляде сбивалось дыхание. Глубокий вдох не помогал, наоборот, еще и сердце начинало покалывать. Что за напасть! Именно сейчас он нужен ей здоровым и с холодно мыслящей головой, чтобы принимать за нее решения. А он… о чем думает?! Если бы не нужно было следить за дорогой, смотрел бы, не отрываясь, на нее. И держал за руки, передавая свое тепло — ее ладони ледяные, словно долго находилась на морозе без перчаток. Какие перчатки?! Лето, жара под тридцать, а кондиционер в машине он включить боится, слегка окно только приоткрыл со своей стороны. Вдруг продует? Когда это он так беспокоился? И о ком? Да ни о ком, только о щенке, когда тот вдруг стал чихать, как человек. Он тогда в ужас пришел — нос горячий, а взгляд собачий… всю душу выворачивает. Выдернул из постели бедного полковника — что делать?! Ребенок умирает! Слава богу, Рожнов адекватно отреагировал, передал телефон жене. Ольга Алексеевна обстоятельно расписала, чем лечить, и заверила, что к утру «наш мальчик» будет здоров и весел.
Он тогда не спал ночь, нос Алтаю трогал…
Сотник усмехнулся — хорош! Сравнил любимую женщину со щенком!
Он почему-то до сих пор отделял Ляну от ее детей. Даже от Любочки. Потому что, дочь — от Фандо? Нет! Он просто не хотел ее ни с кем делить. А сейчас вдруг подумал, что той Ляны, в которую давно влюбился сходу, на раз, уже нет. Тогда она была свободна, хотя и так же далека от него, как и после замужества. Впрочем, как и сейчас, несмотря на то, что сидит рядом.
Короче, решил Сотник, ничего в их отношениях не изменилось. И глупо надеяться, что вдруг да полюбит. С чего бы?
Михаил припарковался прямо напротив своего подъезда, благо в воскресный день, как обычно, стоянка была свободна от машин. Он осторожно дотронулся до плеча Ляны. И первое, что услышал, когда та открыла глаза — прости, заснула… Она стала часто извиняться, вот, что изменилось. Причем серьезно, без обычной усмешки, к которой он привык — мол, прости, друг, хотя и не за что. Усмешка переходила в открытую улыбку, а зачастую и в смех — наверное, он выглядел потешно. Да точно так! Он при ней всегда глупел…
— Посидишь в машине или поднимешься? Мне нужно минут десять.
— Посижу.
Он обернулся, когда входил в подъезд, и тут вспомнил, что мобильный Ляна так и не купила. Если что, даже не позвонит. А что может случиться с ней на дворовой парковке за несколько минут?!
Сотник пробежал глазами по анкете, вроде бы ничего такого — Чечня, увольнение в запас… что-то щелкнуло в памяти, вроде бы по ранению ушел или нет? Другая причина? Но мысль эта тут же отошла на задний план, главное — Ляна. Он вынул флешку из компьютера, зачем-то выглянул в окно, даже постучал по стеклу. Потом, поняв глупость поступка, вышел на лестничную площадку, закрыл дверь на два замка и побежал вниз.
Ляны в машине не было. Окно было опущено до конца, на панели лежала разорванная резинка для волос. Он открыл багажник — ее вещи были на месте.
Сотник бестолково метался по двору — куда она могла пойти, даже не представлял. Поблизости не было ни магазинов, ни даже ларьков. Если бы вдруг захотела подняться в квартиру, то они б столкнулись на лестнице. Только если поехала на лифте… Михаил рванул к подъезду, но вспомнил, что лифт, пока он бежал вниз, не перемещался. Не слышал он, чтобы кабина двигалась!
Во дворе не было ни души, у кого спросить — кто видел рыжеволосую женщину? Не у кого. Не бегать же по квартирам, вдруг кто у окна стоял, когда она… или ее?! Опять похищение?! Бред!
Сотник растерялся. Никогда такого не было, чтобы он не знал, что предпринять.
— Че потерял, мент? — услышал он голос откуда-то снизу. Сотник пригнулся. Из узкого окошка у самой земли на него смотрел незнакомый мужик. — Погодь, выйду.
Из двери, ведущей в подвал, вышел человек в рабочем комбинезоне.
— Не видели женщину около вон той машины? — кивнул Михаил на свой «Форд».
— Рыжую, что ль? Так она с каким-то кентом на джипе укатила. Что ж ты ее так напоил, что она
