Запах смерти - Эндрю Тэйлор
Это не было досужими домыслами, у меня имелись доказательства. Когда мы с Марриотом во второй раз пришли осмотреть жилье Пикетта, служанка-мулатка сообщила нам, что в день убийства Пикетта высокий негр в красном мундире, с изуродованным шрамами лицом, принес ему письмо, вероятно с приглашением на рандеву, скорее всего в Холщовом городе, где мы и нашли тело.
Однако, и это все в корне меняло, Ювенал ничего не знал о золоте или о шкатулке с диковинками. Как и миссис Арабелла, пока я не открыл ей глаза.
В отличие от Ноака и Таунли.
И чем больше я раздумывал над этим, тем сильнее укреплялся во мнении, что именно золото побудило Ноака с Таунли приступить к активным действиям. Не оставалось каких-либо сомнений в том, что они знали друг друга раньше, еще до того, как я познакомился с Ноаком на борту пакетбота, направлявшегося в Америку. Я также совершенно не сомневался, что они замыслили использовать меня в качестве слепого орудия, чтобы создать видимость случайного знакомства в Нью-Йорке. Впрочем, они выбрали меня совсем по другой причине: поскольку я собирался поселиться на Уоррен-стрит, это открывало им двери в дом Винтуров.
Что еще могло привлечь эту парочку на Уоррен-стрит, кроме золота? Иначе зачем Ноаку было проводить там столько времени? Иначе зачем ему понадобилось рыться в бумагах судьи и в комнате миссис Арабеллы?
Конгресс отчаянно нуждался в золоте. Революцию невозможно оплачивать бумажными деньгами. И перспектива дать в руки повстанцев источник золота сама по себе делала любой риск оправданным, любой шанс – сто́ящим попытки его предпринять.
Я свернул на Уоррен-стрит и сразу попал в объятия сильного бокового ветра, который едва не свалил меня с ног и встряхнул мне голову, отчего в ней тотчас же возникли кое-какие сомнения. Итак, я мог объяснить большинство поступков Ювенала, хотя далеко не все. Неужели он действительно находился в сговоре с Таунли? Верилось с трудом. А как тогда объяснить, что нападение на меня было приурочено к моменту моего ухода от миссис Чоули?
Ювенал мертв. А мертвые молчат. Вернувшись домой, я сразу разбужу Арабеллу, и вместе мы добьемся от Мириам правды.
Я поднялся по лестнице и забарабанил в дверь.
А как насчет игральных костей? Были ли и они тоже неким пробелом в общей картине?
Дверь, закрытая на цепочку, приоткрылась на дюйм или два. В образовавшейся щели появилось лицо привратника. На меня, вероятно, упал луч света из холла, и я увидел, что привратник не может скрыть своего изумления.
– Ради всего святого, приятель, впусти меня в дом! Я до смерти замерз!
В холле висело зеркало в потускневшей позолоченной раме с двумя канделябрами с обеих сторон. И пока привратник снимал с меня плащ, я поймал свое отражение. На улице я бы сам себя не узнал, ибо я представлял собой зрелище, достойное ярмарочного балагана.
Без шляпы и парика моя голова блестела, как череп мертвеца. Глаза глубоко запали. На правой щеке горела жуткая ярко-красная полоса. Я походил на краснокожего индейца или, хуже того, на дикаря, на одного из тех взращенных лишь светом природы диких созданий, которые выходят из лесных глубин, одновременно и очаровывая, и ужасая ученых.
Сняв с меня плащ, привратник увидел в моей левой руке топор, а в правой – нож, отчего у него глаза полезли на лоб и отвисла челюсть.
Я вручил ему свое оружие:
– Положи все это пока на тот стол.
На лестничной площадке послышались чьи-то шаги, и я поднял голову. Вниз по лестнице ковылял Джосайя. Он был без ливреи, но по-прежнему в дневной одежде. На голове меховая шапка, некогда принадлежавшая его хозяину, шея замотана теплым шарфом. В руках он держал трость с утяжеленным набалдашником.
– Слава тебе господи, хозяин! – увидев меня, воскликнул Джосайя, но, посмотрев на мое лицо, остановился и вцепился в перила.
– Со мной произошел несчастный случай, – объяснил я.
Джосайя преодолел последний пролет лестницы:
– Сэр, мы вас везде искали. Где вы были?
– Не имеет значения. – Я посмотрел на часы. Было почти два ночи. – Скажи… какой сейчас день недели?
Привратник издал странный звук, который наверняка превратился бы в смех, не задуши он его в зародыше.
Джосайя удивленно вытаращился на меня:
– Ночь среды, сэр. То есть раннее утро четверга.
Выходит, я провалялся без сознания почти двадцать четыре часа.
– Скажи, судья и миссис Арабелла уже отошли ко сну?
Джосайя покачал головой. Он был явно в замешательстве и слегка не в себе.
– Я подумал, может, вы пришли оттуда, сэр.
– Откуда?
– Но как же, сэр! От миссис Арабеллы. От мистера Таунли.
Я удивленно посмотрел на него:
– Что, черт возьми, ты хочешь сказать?!
– Миссис Арабелла отправилась туда сегодня вечером, сэр. Миссис Таунли заехала за ней и Мириам в своем экипаже. Вы ранены, сэр. Что случилось? Вас ограбили? А мой бедный дорогой хозяин…
– Джосайя, – остановил я старого слугу, – с какой стати Таунли увезли миссис Арабеллу? И почему она с ними уехала?
– Потому что мой хозяин умер, сэр.
Глаза Джосайи влажно блестели в свете свечей. Я увидел грязные дорожки от слез у него на щеках.
Джосайя махнул рукой в сторону лестничной площадки:
– Хозяин спал в маленьком кабинете. В кровати, где…
Я нахмурился и кивнул, когда фраза повисла в воздухе. Само собой, я все это отлично знал, ведь именно по этой причине, вернувшись во вторник вечером из таверны, я решил пройти в дом через калитку в саду, а не через парадную дверь.
– Когда я утром пришел разбудить хозяина, он уже был мертвым. Совсем холодным. Он не должен был умирать в одиночестве, сэр. Кто-то должен был быть рядом. Я должен был быть рядом с ним.
Я тронул его за руку:
– Довольно, мой друг. Скажи, как он умер?
Джосайя устало пожал тощими плечами, согбенными под бременем многих десятилетий унижений и поклонов.
– Что я могу знать о таких вещах, сэр? Мы все предстанем перед Господом, когда Ему это будет угодно.
– Тело еще не трогали? Сейчас поднимусь наверх.
– Пока никто не приходил положить покойного на стол, сэр. Едва ли у него приличный вид, сэр. Такая погода…
– Знаю. Это не имеет значения.
Джосайя со свечой в руках проводил меня наверх. Я замедлил шаг, чтобы он мог приноровиться ко мне. И только сейчас я обратил внимание на то, как за последнее время сдал старик и как заметно усилилась его хромота. Он провел меня в маленький
