Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Застигнутый врасплох, я молча глядел на него.

Чиффинч взмахом руки указал мне на дверь.

– Будете выходить – позовите цирюльника.

После разговора с Чиффинчем я отправился прямиком в Скотленд-Ярд. Как ни странно, я чувствовал себя потерянным. Вся моя жизнь вертелась вокруг расследования убийства Олдерли и его непредвиденных последствий. Теперь же меня отодвинули в сторону. Но многое осталось для меня тайной, а Кэт по-прежнему была вынуждена скрываться. Незавершенные дела всегда оставляют неприятный осадок.

Я забросил свои рутинные обязанности на целых две недели, и за это время работы накопилось великое множество. К моему облегчению, господина Уильямсона в кабинете не оказалось. Мне предстояло разобрать и разложить по категориям множество документов. «Газетт» исправно выходила и без моего участия, но конфиденциальная переписка Уильямсона с корреспондентами по всему королевству оказалась совсем заброшена: обязанность переписывать и отправлять эти послания обычно была возложена на меня.

Я взялся за работу. Остальные клерки пытались разузнать причину моего отсутствия, но я отвечал на их расспросы уклончиво. Я понимал, что они относятся ко мне настороженно, ведь я служу сразу двум начальникам и подозрительно часто отлучаюсь по делам, не имеющим отношения к «Газетт».

Несколько часов спустя прибыл Уильямсон. Он вызвал меня в свой личный кабинет и велел закрыть за собой дверь.

– Наконец-то вы вернулись, – заметил он. – Теперь вам придется работать вдвое больше, чтобы наверстать упущенное.

– Да, сэр.

– Мне известно, что вы расследовали обстоятельства смерти Эдварда Олдерли, – продолжил Уильямсон. – Слышали последние новости?

– Нет, сэр.

– Содомит Милкот только что дал признание. Это он убил Олдерли.

– Милкот? Ничего не понимаю. Я ведь…

– Он добровольно дал магистрату письменные показания под присягой, – перебил Уильямсон. – Милкот сознался, что в ту ночь столкнул Олдерли в колодец. Пообещав своей жертве золота, преступник заманил ее в павильон именно с этой целью.

– Но зачем, сэр?

– Причина проста – Олдерли шантажировал Милкота. Узнав, что тот мужеложец, Олдерли грозился разоблачить его. Милкот отдал ему почти все свои деньги, а потом, видимо, не выдержал. Даже самый жалкий червяк зашевелится, если на него наступить.

Мысленно перетасовав доказательства, будто колоду карт, я получил совсем другой расклад. Допустим, причиной тесного общения Олдерли и Милкота был шантаж – откровенно говоря, их дружба с самого начала меня озадачивала, ведь у этих людей так мало общего. Выходит, причина резко возросшего благосостояния Олдерли – не деньги от герцога Бекингема или, во всяком случае, не только они. Олдерли шантажировал Милкота и вдобавок продал его злосчастную тайну Бекингему. Таким образом, действуя по приказу Бекингема, Олдерли смог получить доступ к личному кабинету лорда Кларендона и украл серебряную шкатулку.

Вдруг я сообразил, что тут не обошлось без Горса. Слуга наверняка знал про содомию. Теперь ясно, почему Горс позволял себе дерзости при разговоре с Милкотом, да и желание последнего взять в сообщники именно этого слугу нашло объяснение. Значит, Милкот выследил Горса и убил его тоже?

– Тут нужно действовать крайне осмотрительно, – рассуждал Уильямсон. – Подумать, как мы представим это дело, о чем объявим официально, а о чем умолчим. Я посоветуюсь с лордом Арлингтоном.

– Но для чего Милкот признался в убийстве Олдерли, сэр? – вдруг спросил я. – В этом не было ни малейшей необходимости. Доказательств против него нет.

– Даже у содомитов должна быть бессмертная душа. Может, перед смертью он захотел покаяться перед Господом. Почему бы и нет? Какая ему теперь разница? Его же не смогут повесить дважды.

Глава 51

Сынишка Ньюкомба заявил:

– Он сказал, чтобы вы пришли туда.

– Куда? – спросила Кэт.

– В печатню. Мне велено сразу вас туда проводить.

Паренек нагнал их с Доркас, когда они уже почти закончили обход. Переступая с ноги на ногу, ее напарница не сводила с мальчика глаз и внимательно слушала их разговор.

– Он чем-то недоволен? – спросила Кэт.

Мальчишка бросил на нее хитрый взгляд. Как и все подмастерья печатников, он был с ног до головы перемазан чернилами: одни кляксы свежие, другие за недели и месяцы успели выцвести. Чернила впитались в его кожу, одежду и даже, наверное, в самую душу.

– Мне сказали, так распорядился господин Марвуд.

Кэт повернулась к подмастерью спиной.

– Не волнуйся, – шепнула она Доркас, хотя и сама чувствовала, что дела принимают неприятный оборот.

Девушка последовала за мальчишкой в Савой. В мастерской Ньюкомб следил за установкой своего нового печатного станка. Отведя Кэт в сторону, он велел ей идти в Инфермари-клоуз. Выходя, она почувствовала на себе его долгий, задумчивый взгляд.

Марвуда Кэт не застала, зато дома оказались Сэм и Маргарет. Сэм передал ей письмо.

– Хозяин не хотел оставлять его у Ньюкомба, – пояснил слуга. – От слухов и без того спасу нет.

– Я не виновата, – сердито бросила Кэт. – Это все из-за его поведения – он только хуже делает! Передайте ему, что мне отнюдь не льстит, что меня считают его любовницей.

Кэт резким движением распечатала письмо. Марвуд обошелся без приветствий.

Ордер на ваш арест аннулирован. Можете возвращаться к господину Хэксби, когда пожелаете.

Дж. М.

Скомкав листок, Кэт сунула его в карман.

– Ордер на мой арест отменили. Ничего не понимаю.

– Вы разве не слыхали, госпожа? – Сэм расплылся в широкой улыбке. – Олдерли прикончил содомит Милкот. Убийца во всем сознался.

Чертежное бюро показалось Кэт знакомым и вместе с тем чужим. Оно было не похоже на место, жившее в ее воображении, – место, куда она жаждала вернуться все две недели своего изгнания. Хэксби и Бреннан встретили ее одновременно и с энтузиазмом, и с настороженностью.

Хэксби сидел у огня. Указав девушке на табурет рядом с собой, он взял ее за руку.

– Случившееся нужно воспринимать как предостережение, – заметил он. – Чем быстрее поженимся, тем лучше. Когда станете моей женой, я сумею вас защитить.

Кэт покорно склонила голову. Мысль о том, что Хэксби станет ей защитой и опорой, показалась девушке смехотворной, и все же она понимала, что в браке с ним есть свои преимущества: она больше не будет девицей без роду и племени, живущей под чужим именем, у нее появится свое место в мире.

– Даже без Кларендон-хауса работы у нас по горло, – между тем рассуждал Хэксби. – И Драгон-Ярд, и часовня в Иерусалиме. Вчера доктор Рен заходил узнать, как у меня дела, и справлялся о вас. Он говорит, что у вас удивительно