Приключения Мартина Хьюитта - Артур Моррисон

– Да. Вы его увидели? У вас получилось его прочитать? Покажите мне. – Мистер Бойер поспешил через комнату, нетерпеливый и взволнованный.

– Иногда представляется возможным прочитать слова на обугленной бумаге, – ответил Хьюитт, – как вы могли заметить. Конечно, при сжигании она сильно скрутилась и сморщилась, но это явно бумага для заметок с тисненым заголовком, который просматривается довольно четко. Очевидно, он привез с собой из дома какую-то записную книжку. Смотрите, видны только чернильные линии, перечеркивающие адрес, но больше ничего нет. В начале различимы буквы "Мо… д…", затем разобрать нельзя, и в конце последний штрих "М" и остальная часть слова "мама". Очевидно, он писал: ‘Моя дорогая мама". В этой строке написано ещё что-то, но оно совсем нечитаемо. ‘Мои дорогие мать и сестра’, возможно. Далее мы ничего не сможем разобрать. Первая буква скорее похожа на "М", но даже она нечеткая. Кажется, это было очень длинное письмо – несколько листов, но они слиплись при обугливании. Возможно, здесь больше, чем одно письмо.

– Дело ясное, – вздохнул мистер Бойер. – Бедный парень писал своим домашним, и, возможно, кому-то ещё, а Мейн, совершив преступление, сжег письма, потому что они могли противоречить его выдуманной истории об оспе.

Хьюитт ничего не ответил, но продолжил осмотр. Он поспешно провел рукой по каждой плоской поверхности в комнате. Затем он вошел в спальню и начал там осмотр такого же рода. Он изучил две кровати, расположенные в разных концах комнаты. Его острый взгляд не пропустил ни дюйма постельного белья. После спальни он направился в маленькую ванную, а затем в судомойню. Наконец он вышел на улицу и осмотрел каждую доску плотного забора, стоявшего в нескольких футах от окна гостиной, и вымощенную кирпичом дорожку, лежащую между ними.

Проделав всю работу, он вернулся к мистеру Бойеру.

– Вот занимательный факт, – сказал он. – Выстрел прошел навылет через тело Рюса, не задев ни одной кости, как бы не встретив серьезного сопротивления. Пуля была довольно крупная, как свидетельствует доктор О’Райли, и, следовательно, в патроне должен был быть большой заряд пороха. Пройдя сквозь спину Рюса, она, должно быть, задела еще что-то в этом замкнутом пространстве. И все же нигде – ни на потолке, ни на полу, ни на стене, ни на мебели – я не могу найти ни следа пули, ни самой пули.

– От самой пули Мейн мог бы легко избавиться.

– Да, но не от оставленной пулей отметки. Да и вряд он бы смог незаметно достать пулю, если бы она застряла в одном из предметов этой специфичной обстановки. Просто оглянитесь. Куда могла попасть пуля в этом месте, не оставив никакого следа?

Мистер Бойер огляделся.

– Вы правы, – задумался он, – никуда. Если только окно не было открыто и пуля не вылетела через него.

– Тогда она, должна была попасть в забор или кирпичную кладку возле него, но на них нет никаких следов пули, – возразил Хьюитт. – Как бы высоко не подняли створку, пуля не могла перелететь через забор, не попав сначала в окно. В спальне стрелять точно не могли. Иначе мистер Шанахан и его друзья не только услышали бы выстрел, но и увидели его, а этого не произошло.

– Что же это значит?

– Я думаю так: либо Рюс был застрелен где-то в другом месте, а потом его тело привезли сюда, либо предмет, в который попала пуля – чем бы он ни был, вынесли из дома.

– Думаю, так и было. Это просто еще одна улика, уничтоженная Мейном, вот и все. Насколько же чудовищно продуманы его планы. Но теперь каждая пропавшая улика только больше говорит против него. Одного тела достаточно, чтобы вынести ему приговор.

Хьюитт задумчиво оглядывал комнату.

– Я думаю, мы пригласим сюда миссис Херли, – сказал он. – Она должна заметить, если чего-то не хватает. Констебль, не могли бы вы попросить миссис Херли подойти сюда?

Миссис Херли отозвалась сразу же, и ее провели в гостиную.

– Просто осмотритесь, миссис Херли, – сказал Хьюитт, – в этой комнате и в остальных, и скажите мне, не пропало ли чего-нибудь. Какого-нибудь предмета, который был здесь утром того дня, когда вы в последний раз видели мистера Рюса.

Она задумчиво провела взглядом по всей комнате.

– Конечно, сэр, – сказала она, – здесь все такое же, как тогда. Ее взгляд остановился на каминной полке, и она тут же добавила: – Ну, только кроме часов.

– Кроме часов?

– Ну конечно, здесь были часы. В то утро они стояли на той же каминной полке, что и всегда.

– Что это были за часы?

– Просто обычные круглые часы в металлическом корпусе – американские, так сказать. Были точные, почти как мои.

– Вы говорите, это действительно было точное время?

– Да-да, сэр. Они неделями ни отставали ни на минуту от моих.

– Спасибо, миссис Херли, большое спасибо, этого достаточно, – воскликнул Хьюитт с некоторым волнением в голосе. Он повернулся к мистеру Бойеру и объявил: – Мы должны найти эти часы. Вот вам и объяснение, почему нигде нет следа выстрела. Помогите мне найти их. Следите за неплотно прилегающими досками.

– Я думаю, он просто забрал их с собой.

– Возможно, револьвер, но это маловероятно. Главное – это часы. Это улика!

Хьюитт выскочил на улицу и торопливо обошел коттедж, оглядывая по сторонам прилегающую местность. Вскоре он вернулся.

– Нет, – сказал он, – я все-таки думаю, что они в доме.

Он постоял мгновение и задумался. Затем он направился к камину и швырнул решетку на пол. По всей кладке очага тянулась глубокая трещина.

– Смотрите! – воскликнул он, указывая на нее. Он взял щипцы и одной ногой приподнял камень так, чтобы обхватить его пальцами. Затем он вытащил его и бросил на линолеум, покрывавший пол. В пространстве под ним лежали большой револьвер и обычные круглые никелированные часы, по словам миссис Херли, американские. – Смотрите сюда! – позвал всех Хьюитт. – Смотрите сюда! – он встал и выложил предметы на каминную полку. Стекло циферблата было разбито вдребезги, а в самом циферблате зияла дыра. Несколько секунд Хьюитт, не шелохнувшись, рассматривал часы, а затем повернулся к мистеру Бойеру. – Мистер Бойер, сказал он, – мы ужасно несправедливо обошлись с мистером Стэнли Мейном. Бедный молодой Рюс покончил с собой. Есть неоспоримое доказательство, – и он указал на часы.

– Доказательство? Как? То есть? Это глупость! Ерунда! Нелепица! Если Рюс совершил самоубийство, зачем Мейну идти на все это и лгать про оспу? Более того, зачем он убежал?

– Мистер Бойер, я расскажу вам все через минуту. Но сначала об этих часах. Помните, Мейн сверял свои часы