Кровь служанки - Алеся Кузнецова

– Полагаю здесь вам больше делать нечего, – Савицкий оглядел холл и, кивнув врачу и милиционеру, обернулся к Яромиру Петровичу. – Они пока займутся своими делами, а мы – своими. Сейчас всех в столовую, и подготовьте мне рядом голубой кабинет.

– Но там сложены дорогостоящие экспонаты… – протянул неуверенно управляющий замковым комплексом.

– А мы аккуратно. Моя помощница присмотрит за экспонатами. С нами сохраннее будет, верно? – и он подмигнул снова Юле, которую назвал помощницей, но похожа она была больше на неуверенную практикантку, хотя девушке уже было лет двадцать семь, даже может быть двадцать восемь. Это вначале Эва приняла ее за студентку из-за неуверенной позы и привычки держаться позади всех. .

Яромир Петрович нехотя кивнул, но Эва заметила, как напряглись его плечи. Голубой кабинет был для него чем‑то большим, чем просто комната – об этом говорил каждый жест. Скорее всего именно туда снесли все те экспонаты, которые он просил ее посмотреть и оценить, но она так и не нашла в себе физических сил, чтобы этим заняться.

– Хорошо, – Эва услышала чеканный голос Яромира Петровича, – но я прошу, чтобы никто не трогал документы. Там есть личные бумаги.

– Личные бумаги? – Савицкий прищурился. – Прекрасно. Обязательно посмотрим.

– Личные бумаги хозяев этого замка. Они датируются началом двадцатого столетия и представляют собой историческую ценность.

– А, ну это нам менее интересно, да, Юля? – он снова посмотрел на помощницу. Девушка неуверенно кивнула, но ее ручка уже мелькала над блокнотом: казалось, она записывает все подряд, даже то, что Савицкий и гости проговаривали вполголоса, не до конца понимая, что именно может потом пригодиться.

– Нас гораздо больше интересуют современные события и именно их мы сейчас восстановим с мельчайшими подробностями, – резюмировал следователь. – Если еще не успели позавтракать, то можете покормить гостей, а через полчаса начнем наши беседы.

Врач и милиционер уже занимались телом покойного, который еще вчера улыбался и живо объяснял гостям разницу между подлинной гравюрой и искусной копией. Его голос за ужином звучал так уверенно, что Эва тогда даже поймала себя на мысли: наверняка студенты не прогуливают его лекции.

Теперь та же рука, что аккуратно проводила по бумаге, показывая тончайшие линии старинной печати, безжизненно лежала на холодном полу. Эва чувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнотворная волна.

Она, не оглядываясь, вышла из зала и прошла в столовую, где им всем было велено собраться.

Глава 19. За закрытой дверью

В комнате царила тягостная тишина. Белые скатерти, еще недавно готовые к завтраку, теперь казались слишком яркими, почти вызывающими. Никто не притронулся к чашкам, и аромат остывшего кофе только усиливал чувство абсурда. Савицкий уже стоял у окна, неторопливо листая блокнот. Он явно наслаждался паузой – давал им время вспомнить все, что могло стать свидетельством против них самих.

– Сядьте. – капитан неопределенно махнул рукой то ли в сторону накрытого стола, то ли в сторону дивана с креслами. – Здесь подождете все. Буду звать по одному. А потом перенесете все вещи в это крыло. Это я тем, кто живет в другом месте.

Эва почувствовала, как сердце ускорило ритм. Галина устроилась напротив следователя и изящно сложила руки на коленях, словно она пришла на светский завтрак, а не на допрос. Мирон сел ближе к выходу и уткнулся взглядом в пол. Диана откинула волосы назад и весь вид ее говорил: «Попробуй, докажи». Аркадия нервно ерзала, то снимая, то снова надевая браслет.

Савицкий задержал взгляд на каждом – будто уже расставлял внутренние галочки напротив имен в своем блокноте. Щелчок его ручки прозвучал громче, чем удары дождя по стеклу, и Эве показалось, что в комнате стало теснее. Она почувствовала, как холодный пот выступил на ладонях, и спрятала руки под стол. По привычке села за стол, но смогла сделать только глоток воды. Впрочем, не стали завтракать и остальные.

Савицкий закрыл точно такой же блокнот и поднял глаза.

– Начнем, – сказал он негромко. Эва вздрогнула, хотя обращались не напрямую к ней. – Мирон, вы первый.

Мирон поднял голову, и по его лицу скользнула тень – словно он собирался признаться в чем-то, что так давно держал в себе. Он тяжело поднялся, глядя только в пол, и шагнул за капитаном к двери.

Дверь за ними закрылась. Тишина в столовой стала вязкой, и Эва вдруг поняла, что слышит, как ударяется в окно падающая с неба вода. За стенами замка снова был дождь. Но теперь больше никто не мог себя чувствовать здесь в безопасности.

Сначала казалось, что через деревянную дверь ничего не проникает, но вскоре ухо уловило глухие, неровные звуки: низкий тембр Савицкого, иногда – короткий стук, будто кто-то пальцем или ладонью касался стола, временами звук шагов. Слов разобрать было невозможно.

Каждый раз, когда из кабинета доносился какой-нибудь шорох, Аркадия вздрагивала, а Галина чуть приподнимала подбородок, словно проверяя, не дрогнуло ли лицо у остальных. Диана едва заметно улыбалась краем губ, как будто ее это все не касалось.

Эва сидела неподвижно, чувствуя, как время растянулось. Внутри у нее все кричало. О чем он спрашивает? Что Мирон отвечает? А что скажет обо мне? Но внешне она сохраняла спокойствие, как и все остальные. Нет ничего плохого приехать с помощником по делам и застрять из-за урагана на пару дней в замке, но все же. Внутри нарастала неприятная тяжесть, и она сама себя уже успела заочно осудить за эту неосмотрительность. Жена такого значимого человека и… вдвоем с мужчиной, пусть и помощником, в чужой стране… Тем более, с помощником. Достаточно одного косого взгляда, одного слова… и смысл поездки можно будет объяснять до конца жизни. В последнее время ей и самой стало казаться, что Мирон немного переходит границы. Ничего особенного, но что-то в его излишней заботе напрягало Эву. А то напряжение, когда она разговаривала с Федором. Откуда это все?

Господи, о чем она вообще думает, когда рядом только что погиб человек. Пусть это будет несчастный случай. Только бы несчастный случай.

Время растянулось, как густой мед. Эва поймала себя на том, что считает удары дождя о стекло, лишь бы отвлечься от мыслей.

За дверью что-то упало и все вздрогнули. И почти сразу из голубой комнаты вышел Мирон. Он не смотрел ни на кого, только сел на край стула, сцепив пальцы, и тихо сказал:

– Странные вопросы… – немного помолчал, словно решая, стоит ли продолжать