Проклятая гонка - Катори Ками

Кит мялся. Ну а что тут сказать?.. Что всем им оказалось проще поверить, что виновен тот, кого таковым объявили, чем дождаться окончания расследования? Что сиюминутные эмоции оказались сильнее разума?..

Но сказать было нужно, и он это сделал:

— Извини меня. Клянусь, у тебя будет лучшая машина. И настроена она будет действительно под тебя, — сказал он твердо, глядя Рольфу прямо в глаза. Его шея покраснела от стыда, и это вдруг показалось достаточно платой для искупления.

— Забыли, — Рольф протянул ему руку.

Когда Кит ее жал — долго и прочувствованно, — красные пятна заползли уже и на щеки. И именно они были свидетелями того, что обещание Кит сдержит.

После Кита и Надин в гости наведывались менеджеры, инженеры и остальные сотрудники его — снова его! — команды и из других “кланов”. Приносили цветы, сладости, пачки открыток, переданных со всего мира с пожеланиями выздоровления.

А еще к Рольфу толпами ходили медработники. Эти визиты доставляли куда меньше удовольствия, но приходилось терпеть. Они щупали Рольфа, гоняли его на сканирования, прикатывали в палату какие-то агрегаты, напоминающие средневековые орудия пыток. Рольфу скармливали пригоршни таблеток, кололи бесконечное количество уколов в задницу, вены и живот. Делали перевязки — он до сих пор не рискнул посмотреть на раны. Заставляли тренировать дыхание.

Болеть — отстой. Рольф и раньше был в этом уверен, а когда из его груди вытягивали неожиданно длинный дренаж толщиной с палец, твердо решил до самой старости оставаться здоровым.

* * *

— Со временем шрамы станут менее заметными, но, если они будут вас беспокоить, можете пройти курс лазерной шлифовки, — напутствовал Рольфа лечащий врач. Судя по тому, насколько его боялись все в клинике, или светило торакальной хирургии, или жутко важная шишка.

— Спасибо, — Рольфу в данный момент вообще не хотелось даже думать о шраме.

— Это просил передать доктор Лим, — врач протянул ему папку. — Он спокоен за ваше эмоциональное состояние, но приложил памятку самодиагностики на случай его ухудшения. Там даны рекомендации, а также описаны ситуации, когда необходимо обратиться за квалифицированной помощью.

Доктор Лим был штатным психологом клиники. Рольф начал с ним разговаривать, потому что принял за очередного хирурга или терапевта, или кто там к нему ходил без конца. А когда Лим признался, что он мозгоправ, его уже не хотелось выгонять. В тот день у Рольфа не было посетителей, а Лим принес с собой доску для дартса и дротики. Рольф слишком легко обставил его одной левой — в прямом смысле этого слова, заподозрив, что до этого Лим в дартс не играл никогда. Наверное у Жерара узнал, что заинтересует Рольфа.

Ну и ладно. Лим заходил еще пару раз. Задавал вроде обычные вопросы, выводил на эмоции. Рольф всерьез опасался, что раз он “на госконтракте”, его могут не выписать и через две недели, пока не вылечат всего и полностью, так что не козлил и вскоре был признан на голову здоровым.

И сегодня наконец-то настал день, когда ему можно будет покинуть больничные стены.

— Спасибо, доктор Мухаммед, — Рольф благодарил искренне. Именно Мухаммед достал из его легкого пулю и остановил кровотечение.

— Надеюсь, в следующем году вы сумеете повторить свой успех, — Мухаммед пожал протянутую ему руку.

— Без заезда к вам, — уточнил Рольф. — Вернее, я лучше просто приеду. Своими ногами, навестить.

— Отличный план, — кивнул Мухаммед. — Всего хорошего.

Он ушел, а Рольф принялся собирать вещи.

Правая рука двигалась еще с трудом, болели сначала разорванные пулей, потом разрезанные скальпелем и сшитые грудные мышцы. Но Рольф сумел утолкать в чемодан все свои пожитки и застегнул его. Переоделся в свое, аккуратно сложил пижаму, пристроил ее под подушкой. Присел на кровать — сейчас передохнет и двинется в аэропорт. К счастью, в больницах Бахрейна не было заведено американских правил, когда пациента до дверей на улицу везли на кресле-каталке. Куда приятнее уйти из отделения на своих ногах.

За дверью послышался какой-то гомон и топот. Женский голос окликнул кого-то сначала на китайском или малайском, Рольф не был силен в лингвистике и не различал их, потом вроде на английском, но быстро и тихо, слов не понять. Ответ был на английском, тоже неразборчивый, и потонул в дружном хохоте.

Дверь палаты сотряслась от удара, а потом и вовсе распахнулась.

— Рольф, если ты в одной рубашоночке, как герой Джейсона Стетхема, прикройся! — проорал Тоби.

Да, Тобиас Дюнкерк собственной персоной. С растрепанными кудрями, отросшими почти до лопаток, в белоснежной футболке и штанах по фигуре, загорелый и довольный жизнью.

— Как ты тут оказался? — изумился Рольф. — Час назад же в чате общались.

— Вот час назад я и приземлился, — просиял Тоби.

— Мы приземлились, ты хотел сказать, — из-за его спины вышел сначала Чарли, семафоря самую малость сумасшедшей улыбкой и отсвечивая освеженной стрижкой “под ноль”. Замыкал делегацию Джесси в неизменных широких джинсах и оверсайз-футболке. — Тебя обнять-то можно?

— Можно, идите сюда, — Рольф раскрыл объятия. Грудь обожгло болью, потому что он слишком резко развел руки в стороны, но это были такие мелочи. Главное — к нему приехали друзья.

— Как же ты нас напугал… — вздохнул Чарли, оказавшись в объятиях Рольфа вслед за Тоби и Джесси. Сперва они обнимали Рольфа нежно, будто мыльный пузырь в руках держали, но он крепко стискивал их левой рукой, и они отвечали тем же. — Ты просто взял и упал, и кровищи кругом, кровищи…

Они, конечно же, уже говорили о случившемся. Писали сообщения в чатах, посылали голосовые, созванивались по видео. Но Чарли, видимо, нужно было сказать это вслух.

— Хорошо, что твои механики ее скрутили сразу, не успела во второй раз выстрелить, — Тоби положил руки Чарли на плечи, разделяя его страх.

— А я вообще ничего не понял там, на трибуне, — признался Джесси. — Потом парни написали, что тебя ранили.

— Как-то не задалось у тебя с Гран-При, две попытки, и то убийство, то стрельба, — Рольф присел на кровать. Стоять долго пока еще не получалось. — Представляю, какое у тебя о нас мнение. Чикаго тридцатых годов, сплошные Аль Капоне и Бонни с Клайдами.

Джесси сунул руки в карманы, пожал плечами.

— Лично мне все понравилось, — почесал затылок. — Не убийства и стрельба, конечно, но остальное-то было круто.

— Ну вот и славно, приходи еще, — Чарли похлопал его по спине. С плеч Кларка наконец-то упала бетонная плита под названием “Мне двадцать четыре, я уже должен стать чемпионом мира”. Чарли был в