Проклятая гонка - Катори Ками

А еще Ирэн любила путешествовать. Судя по геометкам свежих видео, сейчас она была в Африке. Но на сообщение Рольфа ответила быстро и согласилась помочь.

Мысль спрятать шрамы пришла к Рольфу еще в Сингапуре, во время бесед с психологом. Рольф ее даже озвучил, и доктор Лим не стал его отговаривать, посоветовал лишь отложить принятие решения на шесть недель. Мол, если за это время его решение не изменится, можно начать подбирать рисунок.

Видимо, психологи и вправду знают, как говорить так, чтобы люди прислушивались к их советам, потому что до середины января, то есть ровно шесть недель, Рольф даже мысленно не возвращался к идее сделать татуировку. Хотя Джесси за это время обзавелся еще двумя, теперь на ребрах, и Аарон надумал забить рукав в честь будущей жены.

А потом в очередную их встречу Джесси привез Рольфу рисунок Ирэн, ту самую Эйфелеву башню, и из смутных предположений идея стала четким планом.

Правда, Рольф не знал, сумеет ли найти художницу, даже хотел залить ее рисунок себе на канал и спросить у подписчиков, может, кто-то ее знает, но все оказалось проще.

Ирэн идею подхватила. Попросила фотографию “исходного состояния”, клятвенно заверив Рольфа, что она не утечет в Сеть. Потом делала один эскиз за другим, пока они вместе не решили, что вот, этот вариант — именно то, что надо.

Работы предстояло много, и, скорее всего, полностью татуировка будет закончена в следующее межсезонье, но начало положено — на месте безобразного шрама, каждый раз напоминавшего Рольфу о случившемся, теперь красовался гоночный шлем в обрамлении шестерки и девятки. Вниз по ребрам будут спускаться “дым” и следы шин — от закрученного “пончика”, — а на руке Рольф решил набить болид, как нарисовала его Ирэн. Цветные пятна, смазанные очертания — и застывший в моменте гонщик.

Глупо? Формула Один же с ним не навсегда… Но это была огромная часть его жизни, и, даже уйдя на гоночную пенсию, Рольф не перестанет быть победителем Гран-При. И уже неважно, сколько побед у него впереди и будут ли они вообще — он уже поднялся на верхнюю ступень пьедестала.

— Ну что, на мой взгляд, получилось просто великолепно, — сказала Трейси, изучив результат своей работы. Она не скрывала гордости, и Рольф был убежден, что это заслуженно: шрама не видно, даже если подойти очень близко. — На следующий сеанс когда записывать?

— Не раньше мая, там у нас первая длинная пауза будет, — Рольф еще раз оглядел себя и надел футболку. — Мой физиотерапевт точно не одобрит исключение из поля своей деятельности даже крохотного участка моего тела, не говоря о целой руке.

Он, то есть физиотерапевт, снова достался Рольфу “по наследству”. Теперь с ним работал Хорнер, бессменный физиотерапевт Маурисио. Кто-то мог сказать, что это плохая карма, что опять повторяется прошлый сценарий… Рольф был суеверен, но не страдал паранойей, доктор Лим не даст соврать. И Рольф решил, что глупо искать кого-то нового, тратить время на объяснение специфики работы, притираться друг к другу, когда есть высококлассный специалист, привыкший жить в ритме формульного пелетона. У Хорнера были все нужные для работы документы, лицензии, визы или что там еще требовала Федерация. Но главное — был опыт.

А у Рольфа теперь образовались свободные деньги, и он вполне мог не искать самого дешевого специалиста.

Кстати, переговоры с Хорнером прошли не без сюрпризов. Оказалось, за сезон, то есть за полных десять месяцев работы и бесконечных разъездов, Маурисио платил ему всего полмиллиона. Рольф без ущерба для своего кармана утроил сумму, и они с Хорнером ударили по рукам.

А еще с этого сезона Рольф решил передать ведение своих дел в профессиональные руки и сейчас подыскивал менеджера.

— Ладно, май так май, — согласилась Трейси. — Заодно и здесь время для коррекции подойдет, — она провела мягкой салфеткой по рисунку, закрывавшему шрам. — Все, еще недельку не ходи в сауну, не три это место мочалкой и перед выходом на пляж наноси солнцезащитный крем. Записать рекомендации?

Рольф заверил ее, что запомнил, на прощание подписал несколько принесенных с собой бейсболок — для работников тату-студии, их друзей и особенных клиентов — и поспешил откланяться. Сегодня еще предстояло сделать много дел.

* * *

— Плевать я хотел на камеры, мне достаточно того, что я это вижу! — раздалось из-за двери.

Рольф, уже занесший руку, чтобы постучать, застыл. Чарли нервничает? С чего бы это?..

Стучать не пришлось. Дверь люкса в одном из самых дорогих отелей города распахнулась, и в коридор вылетел раскрасневшийся импозантный мужчина.

— По какому поводу скандал? — спросил Рольф, войдя в номер.

— Да случай тут один… обескураживающий, — Чарли, одетый в носки и трусы, воинственно направил на Рольфа отпариватель. — Глянь, в чем мне предложили выйти! — он ткнул отпаривателем в валяющийся на кровати комок ткани.

При ближайшем рассмотрении он оказался рубашкой от весьма недешевого бренда.

— Вроде чистая, — Рольф осмотрел рубашку. — Новая даже, вот только из упаковки.

— Вот именно! — Чарли грозно пшикнул отпаривателем. — Она из упаковки. Вся в заломах. А когда я сказал, что, мол, окей, погладьте и погнали, этот недоумок, знаешь, что ответил? — Новый пшик. — Да зачем, сейчас, где из пиджака выглядывает, парнём — и нормально будет. А ну как в зале жарко будет, и я захочу пиджак снять?

— Тебе жарко не будет, — заметил Рольф. — Но в неглаженном идти и правда такое себе. Погоди, вон там вешалка есть напольная, сейчас подтащу, и повесишь. А то эта фигня еще водой плюнет, пятно останется.

— Я заплатил пятьдесят штук за то, чтобы у меня не болела голова насчет еще и внешнего вида, — горячился Чарли, отпаривая рубашку. — Будь добр, глянь, что там с костюмом. Если и он тоже весь как из задницы, потому что “ну все равно помнется в машине”, я на придурка в суд подам.

Костюм оказался в порядке. И сидел на Чарли безупречно, так что его гнев несколько поутих.

— Опять не ел сегодня? — можно было и не спрашивать. Чтобы у Чарли и был аппетит перед общей церемонией награждения лучших спортсменов Европы за прошлый год?

Впервые это было не, так сказать, локальное собрание, вроде чествования лучшего футболиста или премии той же Всемирной ассоциации легкой атлетики, а сбор всех и вся. Действо ожидалось часов на шесть, с красной дорожкой, приглашенными звездами и замысловатыми статуэтками-призами.

Рольф и сам волновался. Обычно его на подобные мероприятия не звали — как говорится, полет был мелковат, но Сингапур сделал его