Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

– Считаешь, так оно и вышло?

Я задумалась. Даже если убил меня не Эдвард Ранни, все могло обстоять именно так: убийца-

подражатель, жертва-дубликат.

– Нет. – Я определилась с выводом. – Думаю, мне просто не повезло.

– Не повезло. – Яз фыркнула. – Знаешь, что я тогда подумала? Когда впервые увидела девчонок в новостях, их улыбчивые лица? Я подумала: «Слава богу, ты слишком стара. Слава богу, ты не молоденькая симпатичная девица».

– Спасибо, что сходила сюда со мной, – сказала я.

– Хоть какое-то развлечение.

Я встала.

– Можем уйти.

– Не хочешь подождать еще немного?

– Я не думаю, что Ферн придет. Когда Анджела сказала, что видела ее здесь, я подумала…

– Что подумала?

– Нет. Ничего. Я ошиблась.

– Да ладно тебе. Что ты подумала?

– Я подумала, что Ферн ждет здесь меня.

Сложно описать, что я чувствовала, но все же попробую.

Я чувствовала себя эхом, а не звуком. Соломой, а не стеблем, землей, а не корнем. Чувствовала себя раскисшей. Смешанной с навозом. Чувствовала, будто выглядываю из-за собственного плеча. Не чувствовала почти ничего.

Грусть – это одно. С ней жить можно. Спать было нетрудно, я спала часами, сны были темными, мутными, не запоминающимися. Просыпалась я тоже легко. Поднималась с постели и вставала под струю воды в душе. Водила гребнем по мокрым спутанным волосам. Совала руки в рукава рубашки: сначала в один, потом в другой. Клала еду в рот, жевала, глотала. Запрокидывала голову, когда Сайлас целовал меня на прощание. Вытягивала губы.

А еще ребенок. Я могла кормить, переодевать, носить на руках, укачивать ребенка. Но чувствовать ребенка не могла.

Грусть – это одно, страх – совсем другое. Я никак не могла от него избавиться, а сам он меня не покидал.

У страха не было имени, так что я сама облекла его в слова. Я наступлю на ребенка. Задушу ребенка. Уроню ребенка. Забуду ребенка.

У страха не было формы, так что я сама придала ему форму. Он был озером, а я сидела на дне. Он был полом, а я лежала под половицами. Он был ртом, а я была придавлена языком.

Никто не любит слушать рассказы о чужой несчастливости. Мне и самой этого не хочется. Скажу лишь одно: я из-под нее выбралась. Сделала шаг, потом еще один и еще.

Скажу еще одно: мне хочется жить.

18

На следующее утро после ночи, проведенной в игре, я проснулась с тяжелой головой. Сайлас уже был на ногах – спокойный, невероятно спокойный. Весь его вид говорил, что он твердо намерен вселить это спокойствие и в меня – не то усилием воли, не то с помощью вливания через капельницу. Не успела я сесть в кровати, а он уже был тут как тут: с чашкой кофе в руке и улыбкой на лице – улыбкой, исполненной безмятежности, как бассейн-лягушатник, как песчаная дюна, как контактный зоопарк. Сайлас объявил, что взял выходной. Мы можем сходить куда-нибудь вместе с Новой: в городской сад, на площадку, в зоопарк.

Я потянулась за экраном. Это от его жужжания я проснулась. И теперь он вновь зажужжал прямо у меня в руке – пришло сообщение от Лейси:

Приходи

А потом еще два:

Новые улики

Приезжай сейчас же

Сайлас присел на край кровати.

– Кто там?

Я виновато улыбнулась, надеясь, что убедительно растянула губы в улыбке.

– Хави.

Сайлас насупился.

– В зоопарк не идем?

– Все болеют. Мне нужно прикрыть смену. Прости.

Сайлас тяжко вздохнул и натянуто улыбнулся.

– Иди, спасай Хави. Мы передадим обезьянкам от тебя привет.

Лейси открыла мне со словами: «Тебе это не понравится».

– А тебе? – поинтересовалась я.

Алые губы Лейси походили на кисло-сладкий леденец.

– Мне? Мне тоже. Но мне вообще ничего не нравится.

Она отступила, и я вошла в дом, а затем проследовала за Лейси в столовую, где Тейтем сидела напротив Брэда, нанизывавшего завитки бороды на пальцы.

– О, Луиза! Ты здесь! – воскликнула Тейтем.

– А где Колючка? – спросила я.

– Она в школе! – произнесла мама Лейси таким тоном, будто сообщила трагическое известие.

Я заняла свободный гамак, и на несколько неловких секунд мы с «Люминолами» уставились друг на друга. А потом я сказала:

– Что бы там ни было, я хочу это знать. Я готова.

Это была ложь. Едва войдя сюда, я заметила настораживающие сигналы: самодовольное нетерпение Лейси, чрезмерную веселость Тейтем, нервозность Брэда.

– Сочувствую. – Брэд повесил нос, и я увидела его редеющие волосы у него на макушке.

Он дотронулся до своего экрана, что-то нашел там и перекинул на настенный экран. Это была выписка из банка – а именно выписка о снятии десяти тысяч долларов с нашего с Сайласом семейного счета. Я не заглядывала туда с момента убийства.

– Допустим, он снял деньги – и что из этого? – спросила я.

Но это была половина наших сбережений. И я об этом ничего не знала. Сайлас не рассказал мне ни о том, что снял деньги, ни о том, зачем это сделал.

– Взгляни на дату, – сказала Лейси.

– Это не день, когда меня убили, – парировала я.

Да. Он снял деньги тремя днями позже – когда нашли мой труп.

– Зачем ему вдруг понадобилась такая куча денег? – спросила Лейси. И выразительно посмотрела на меня, выжидая, когда до меня дойдет то, до чего сама она явно уже додумалась.

– Причин может быть масса, – ответила я. – Может, он нанял частного детектива, чтобы найти меня. Может, предложил кому-то вознаграждение, если жену вернут целой и невредимой.

– А может, собирался сбежать, – заявила Лейси.

– Или заплатил кому-нибудь за твое убийство, – с леденящей кровь непосредственностью сказала Тейтем.

– Это был гонорар для частного детектива. – Я не сдавалась. – Или награда за возвращение.

– Он упоминал при тебе детектива? Или вознаграждение? – уточнила Лейси.

Я отвела взгляд. Она знала, что ничего подобного Сайлас не говорил.

– Потому что мы просканировали все документы в публичном доступе, все новостные сводки, и ни о чем подобном там упоминаний не было.

– Как вы вообще достали эту выписку? – спросила я.

– У Брэда есть приятель.

– Сочувствую, – повторил Брэд. И прочесал бороду пальцами, разделяя тугие завитки на тонкие пряди.

– Ты дружишь с детективом?

– Со служащей банка.

– И эта служащая передала тебе выписку? Выписку с моего персонального счета?

– Она может лишиться работы, ты права. – Напуганные глаза Брэда были на мокром месте. – Она пошла на этот риск, потому что переживает за тебя.

– Переживает за меня? Да ведь я с ней даже не знакома, – сказала я.

– Ты знакома со мной. Так что доверься мне, – вмешалась Лейси.

– Лейс, – пробормотала Тейтем.

– Что? Я не понимаю, почему она так упрямится.

– Ты не понимаешь, почему я не тороплюсь соглашаться с утверждением, что меня убил мой муж?

– Да. Не понимаю. – Лейси качнулась в гамаке вперед и поднялась на ноги. – Потому что ты, возможно, живешь с убийцей. Тебя могут убить еще раз.

– Тогда почему я все еще жива? Почему он до сих пор меня не убил?

– Возможно, он это планирует.

– Я сплю рядом с ним. У него есть возможность сделать это в любой момент.

– И ты считаешь это поводом для оптимизма?

– Дело не только в деньгах, дорогая, – тихо сказала Тейтем.

– Что? – встрепенулась я. – А в чем еще?

Тейтем посмотрела на Лейси, та посмотрела на Брэда, а Брэд кивнул. Лейси повернулась ко мне, и самодовольства в ней больше не было.

– Подруга Брэда, та служащая банка, сказала, что до того, как в дело вмешалась комиссия по репликации, до того, как поймали Ранни и тот сознался, до того, как все это случилось, следователи были уверены, что тебя убил Сайлас.

– Потому что убийца всегда муж, – сказала я. – Мужей всегда подозревают.

– Нет. Они так решили потому, что он лгал.