Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

надо осмотреть больше тысячи квадратных метров помещения, все переписать, запротоколировать… Я как адвокат буду протестовать по любому возможному поводу. Сейчас уже восемь с копейками. Пока все подпишем, соблюдем все формальности, будет уже девять. После двадцати трех часов следственные мероприятия можно проводить только с согласия нашей стороны. Так что раньше четырех утра вы вряд ли освободитесь, граждане мои хорошие. Решать, конечно, вам, но я бы на вашем месте отказался.

— Мы вас домой на машине доставим! — вдруг выкрикнул следак. — И адвокат преувеличивает. Мы постараемся уложиться до одиннадцати вечера.

— Нам ваши сотрудники сказали, что это мероприятие займет пятнадцать-двадцать минут, — очень серьезно и озабоченно произнес мужчина.

— Врут! Ментам веры нет, запомните это на всю жизнь! — шутливо ответил Вадим.

— Вадим Александрович, можно с вами поговорить тет-а-тет? — Крапивин пригласил адвоката пройтись по коридору. — Давайте договоримся? — предложил он, когда они остались один на один. — Я уже все понял и предлагаю следующее: мы проводим быстрый поверхностный обыск, отпускаем понятых. Затем я спокойно допрашиваю ваших клиентов после одиннадцати, и мы все разъезжаемся по домам, как только закончим. Так пойдет?

— Давайте попробуем, — согласился Вадик.

— Только прошу вас: не кошмарьте больше понятых, а то мы так действительно до утра провошкаемся.

***

Через полчаса стало ясно, что в кабинетах, занимаемых холдингом «Медаглия», ничего кроме мебели и цветов нет: ни оргтехники, ни папок с бумагами, ни печатей. Из всей техники остались только кофе-машина, пара чайников и холодильник.

— Да, основательно вы подготовились, пока мы двери вскрывали, — с досадой произнес старший оперативно-следственной группы. — И как все сотрудники ушли, позвольте вас спросить? Мы же приехали, когда рабочий день еще не закончился, и я видел людей в окнах.

— Через соседний подъезд, где арендаторы ходят, — спокойно, как ни в чем не бывало ответил Тополев. — У нас есть потайная дверь на ту сторону.

— Понятно… Ну что ж, я снова вынужден обратиться к вам с просьбой.

— Выделить вам какой-нибудь процессорный блок для изучения, чтобы вы не возвращались ни с чем? — предположил Вадим.

— Да, прошу, сделайте такое одолжение.

Гриша позвонил Антону, и тот вскоре принес самый потрепанный и старый компьютер. После оформления всех бумаг обыск можно было считать оконченным. Понятых отпустили, как обещали, около одиннадцати, получив их закорючки в протоколах. Пришло время допроса.

— Григорий Викторович, — начал разговор следователь, — давайте пока с вами побеседуем без протокола. Так сказать, выясним позиции сторон.

— Позиции, по-моему, предельно ясны, — прокомментировал просьбу сотрудника милиции Вадим. — Проплаченное дело, проплаченные следственные действия… Скажите на милость, а что вы вообще собирались найти при обыске? Оружие, наркотики, взрывчатые вещества? Что? Для чего ОМОН вызывали?

— Не кипятись, Вадик! — вступился за следака Гриша. — Гражданин Крапивин отрабатывает свой хлеб и указания сверху, так что не будем ему мешать и препираться. Давайте поскорее все закончим и поедем спать.

— Спасибо, Григорий Викторович! — поблагодарил следак. — Скажите, пожалуйста, на основании чего вы находитесь в этом здании?

— На основании договора аренды, — не задумываясь, ответил Гриша.

— А кто собственник этого здания?

— Я не в курсе… Если для вас это важно, то я могу уточнить у моих сотрудников из департамента по работе с недвижимостью. Это они заключают все договора аренды.

— Да, мне понадобится копия этого договора.

— Я завтра подвезу его вам в отдел, — подключился к договору Вадим.

— Спасибо, — поблагодарил Крапивин. — Я просто слышал, что все это здание принадлежит вам или подконтрольной вам структуре.

— Если бы это было правдой… — мечтательно ответил Тополев. — Но, к превеликому моему сожалению, это не так.

— Ну, неправда — значит, неправда. Не суть. Давайте вернемся к нашим баранам.

— Вы имеете в виду Понтонова и Абдулаева? — съязвил Григорий.

— Расскажите, пожалуйста, что произошло между вами, Владимиром Понтоновым и Магомедом Абдулаевым.

— Магомед Мусаевич Абдулаев летом прошлого года совершил уголовное преступление, а именно — мошенничество по отношению к моей компании и Конверсбанку. Имея преступный умысел, он уговорил меня и Понтонова выдать ему кредит на три месяца под выгодную сделку по покупке-продаже зерна, а сам кинул нас на всю сумму. В Ставрополе заведено уголовное дело против Абдулаева, и это преступление расследуется там в качестве одного из эпизодов.

— Вы говорите, что Абдулаев кинул вас и Понтонова на всю сумму. Уточните, пожалуйста, на какую именно.

— Меня на пятьдесят миллионов, «Конверс» — на сто.

— А почему Владимир Александрович написал заявление о мошенничестве на вас с Золотаревым, а не на Абдулаева, как вы считаете?

— А вы это у него спросите! — снова подключился к разговору адвокат. — Конверсбанк официально выдал кредит юридическому лицу, возглавляемому Абдулаевым. Мои клиенты никаких поручительств по кредиту не подписывали, гарантий не давали, поэтому мне вообще не ясна юридическая составляющая. На основании чего вы приняли решение о возбуждении уголовного дела?

— Есть составляющая… — заявил следователь. — Владимир Александрович заверил меня, что у него есть ваши расписки и поручительства по этому кредиту.

— Так дайте посмотреть! — оживился Вадик.

— Этого не может быть! — спокойно и твердо заявил Гриша. — Мы с Колей ничего Володе не подписывали. Либо он врет, либо это подделка.

— У вас есть с собой оригинал или копия этих документов? — спросил адвокат.

— Нет, в дело эти бумаги пока еще не подшиты, но я их собственноручно видел в руках начальника СБ Конверсбанка.

— Так, я предлагаю на этом завершить наш томный вечер, — заявил Вадим и встал с дивана. — Будут бумаги — будет разговор. А пока все ваши действия я считаю незаконными, о чем завтра же направлю жалобу в прокуратуру города.

— Это ваше право. Но допросить вашего клиента я обязан, поэтому давайте перейдем к официальной части нашего общения.

— Договорились! — согласился Вадик. — На все ваши вопросы, кроме уточняющих личные данные, у нас будет один ответ — пятьдесят первая статья Конституции Российской Федерации.

— Это что? — переспросил адвоката Григорий.

— Это твое законное право не давать показания против себя и своих близких, — объяснил Вадим.

Ближе к двум часам ночи подавленные неудачей следователь и опера уехали восвояси. Тополев расплатился с адвокатом, поблагодарил его за помощь и отпустил домой. Антон с Виктором присоединились к Грише с Колей, и все вместе еще пару часов обсуждали последние события и разрабатывали план действий на ближайшее время. Было понятно, что это серьезный наезд и просто так Понтонов не отстанет. Разборка с «Конверсом» становилась уже третьим фронтом для «Медаглии», помимо всех противников проекта «Полянка» и недоброжелателей в Шереметьево. Григорий отчетливо понимал, что на три части разорваться он точно не сможет, поэтому хотя бы с одним из направлений противоборства надо кончать — и как можно