Презумпция виновности - Макс Ганин
– И что, никто больше к тебе за эти 3 года с предложением по возврату денег не обращался?!
– Как же! Несколько раз. Первый раз месяца через три после ареста уже 15 миллионов просили, а прямо перед судом– 20.
– Ну, и оно того стоило?! – спросил задумчиво Григорий.
– В смысле? – не поняв вопроса, переспросил Гагик.
– Если ты, как утверждаешь, очень богатый человек, неужели эти 7 лет в тюрьме стоят дороже, чем 10, 15, да даже 20 миллионов долларов?
– Да нет у меня в России таких денег, а выпускать меня во Францию к ячейке, куда я всю наличность перевёз, не решились. Ты думаешь, я не предлагал им эту схему?! Я даже с их человеком был согласен ехать и в хранилище спускаться, но они ни в какую! Боялись, что я от них просто сбегу.
– Ладно, с этим более или менее понятно. Теперь возникает второй вопрос. Ты, будучи у нас на ПФРСИ, говорил, что, может, освободишься по УДО аж в этом году. Я повторю, что это практически невозможно, а после твоего рассказа об отце Алины Бабаевой уверяю тебя, что ты здесь до «звонка», и никто тебя не отпустит раньше срока, пока ты не вернёшь бабки. С чего такая уверенность про выход условно-досрочно?
– Я подкупил местного прокурора. Он за 5 миллионов рублей пообещал вытащить меня отсюда в кратчайшие сроки.
– И ты ему поверил?! – скептически переспросил Тополев.
– Да! – уверенно ответил Гагик.
– А он всё знает про твое дело? Особенно про папашу Бабаева?!
– Не всё, но он сказал, что за эту сумму вытащит меня, чего бы ни было.
– Ага… и ты ему уже всю сумму передал?! – осторожно поинтересовался Григорий.
– Нет! Пока только миллион сыновья ему отдали.
– Ну, слава Богу! – выдохнул Гриша. – Только миллион потерял, не все пять!
– Думаешь, он меня кинет?! – негодуя, удивился Гагик.
– Я не удивлюсь, – честно признался Тополев.
– Я тоже так сперва подумал, но, когда он сам предложил мне занести в колонию сотовый телефон – любой на моё усмотрение, и ещё что мне надо, я согласился.
– А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста.
– Я договорился с прокурором, что он на днях приедет в колонию, вызовет меня на разговор и передаст мне то, что я захочу. А я хочу последний, 8-ой айфон с «зарядкой», наушники беспроводные и парочку телефонов попроще. Он пообещал всё это пронести, а мои сыновья всё это купят и ему передадут за день до визита. И если он всё сделает, то докажет, что способен решать большие вопросы, и я ему отдам оставшуюся сумму.
– Если это случится, то это будет самыми дорогими «ногами» в истории 3-ей колонии, а, может быть, и всего Тамбовского уезда, – пошутил Гриша.
– Ну, раз мы теперь семейники, а у меня есть мобильный – ты по нему уже разговаривал на ПФРСИ, то можешь им спокойно пользоваться, когда нужно, пока прокурор твой не принесёт. Только уговор! Никому кроме меня не рассказывай о прокуроре, а то эта новость до мусоров быстрее долетит, чем твои «ноги» доедут. Я так понимаю, что это не просто прокурор какой-то районный, а прокурор по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Тамбовской области? И зовут его Акименко Павел Александрович?! Правильно я размышляю?
– От тебя ничего не скроешь! Значит, я в тебе точно не ошибся, – довольный разговором, заявил Баблоян.
– Это действительно круто! Он у нас недавно. Его только в мае назначили на эту должность, поэтому он и шерстит, как может, чтобы расплатиться за своё назначение. Поэтому шансы у тебя есть. Конечно, в этом году не уйдёшь, чтобы он тебе ни пообещал, но на следующий год… может, и свезёт!
– Я про наш спор помню! Как только он приедет, я ему все вопросы задам. Ты мне, кстати, тоже напиши всё, что считаешь нужным для меня у него спросить, я по этой бумажке и буду его интервьюировать.
– Хорошо, сделаю. Теперь третий вопрос. Не подумай, что я любопытен, хотя и это тоже, но мне нужно понимать, как тщательно предстоит прятать наши с тобой телефоны, и как часто и тщательно их будут искать, поэтому расскажи, пожалуйста, что у тебя там была за история в СИЗО с офисом в камере.
– Это ты про «Матроску», что ли? Да, я там шикарно сидел. У меня был сокамерник Ильдар Клеблеев – тоже банкир, экс-заместитель председателя правления КБ «Международный банк развития». Клеблеев представлялся зампредом ЦБ и приближённым Эльвиры Набиуллиной. Его задержали за вымогательство у банка «Агросоюз» одного миллиона евро. За эти деньги Ильдар обещал не допустить отзыва лицензии у банка. У нас в камере был компьютер, ноутбук, телефоны и даже принтер, а также вай-фай с быстрым интернетом. Мы могли спокойно руководить нашими офисами и управлять бизнесом удалённо, пока кто-то не стуканул в ФСБ и нас не накрыли во время внезапного шмона. Нас обычно предупреждали опера, но в этот день и они, видимо, были не в курсе. После этого нас раскидали по разным камерам, несколько человек из администрации уволили, а потом перед судом меня вообще на Бутырку перевели, а там условия были уже похуже. Ты представляешь, в СИЗО «Матросская тишина» ко мне даже любовницу раз в месяц потрахаться приводили!
– Да, ладно! Не верю, – недоверчиво сказал Григорий.
– Нет, правда! Мне, когда прокурор телефон принесёт, я зайду в своё «облако» и тебе фотки покажу, как мы с Танькой в кабинете у начальника оперативной части зажигаем. За 250 тысяч опер забирал её у входа в изолятор, проводил в свой кабинет, потом приводили меня и нам давали целых 2 часа побыть наедине. Она приносила мне вкусную еду из ресторана, одевалась для меня сексуально, красилась ярко, как я люблю. В общем, я кайфовал по полной, пока ФСБ не налетело.
– Ты и встречи с любовницей на телефон снимал? На память что ли?! – смеясь, поинтересовался Тополев.
– Я всё стараюсь на видео фиксировать. Мне так жить проще. Ничего не забываю и не упускаю. В каждом моём доме, в каждой квартире, у каждой моей женщины стоят видеокамеры и не по одной. У жены бывшей в квартире и у двух любовниц.
– Это как ты так сделал?
– Перед тем как их в квартиру заселить, я делал в них ремонт и устанавливал скрытые камеры, про которые знаю только я. Их не видно, и мои женщины ни о чём не догадываются. А я смотрю за ними, проверяю, нет ли у них других мужчин, что они про меня говорят своим подругам и как в реальности ко мне относятся. Я очень ревнив и не потерплю измены и предательства. Мне проще за всем наблюдать скрытно и всё слышать, чем находиться в неведении и догадках. Я иначе себя накручу только и дров наломаю. А так я всё вижу, слышу и всё знаю. Вот одна из любовниц – Лена – не очень уважительнопро меня своей матери наговорила. Так я её пока отлучил от кормушки и не звоню ей. Я с ней в ссоре. Но продолжаю смотреть за ней через телефон.
– И в спальнях камеры тоже стоят?
– Конечно! Там в первую очередь. Вот я уже больше двух недель за ними не наблюдал, пока на этапе был, и уже переживаю сильно и ревную. Представляешь, сколько мне предстоит видеоматериала пересмотреть, когда айфон принесут?!
– Так вот зачем тебе хороший телефон нужен?! – хитро подмигивая Баблояну, спросил Гриша.
– Не только для этого, – немного смутившись и начиная обижаться, ответил Гагик.
– А что за прокурора посадили по вашему делу? – продолжил задавать каверзные вопросы Григорий. Он начитался про Баблояна в интернете и теперь забрасывал его неудобными вопросами.
– Не посадили, а уволили! – уточнил Гагик. – Прокурора города Москвы Сергея Куденеева. У меня в банке был старший вице-президент Сергей Айрапетян. Он как раз отвечал за весь схематоз и ключевых клиентов. Его вообще первым посадили, и он начал давать показания. Его родной брат за 500 тысяч евро попытался добиться смягчения его наказания. Его вывели на Куденеева, но, видимо, нами уже плотно занималось ФСБ, поэтому во время передачи денег их повязали.
