Презумпция виновности - Макс Ганин

– Расскажи, расскажи! – загалдели зэки, как маленькие дети, просящие рассказать им интересную сказку.

Гриша присел на свою шконку и с удовольствием начал рассказ о приключениях и интересных людях, которых довелось повстречать ему за несколько последних лет. Баблоян тоже внимательно слушал, лёжа на своей нижней кровати неподалеку от кучки его соэтапников. Через час он не выдержал, вскочил, подошёл к Тополеву и вежливо попросил выйти с ним во двор на важный разговор.

– Я вижу, ты тут самый авторитетный и знающий человек в отряде? – спросил Гагик, выйдя на улицу.

– Предлагаю пройтись и поговорить вдоль здания барака, а то менты в камеру увидят, что мы стоим на одном месте и разговариваем и подумают, что у нас конфликт и прибегут.

– Да, да, конечно, – согласился Баблоян, встал рядом с Григорием и параллельно ему пошёл прогуливаться. – Мне позарез нужен советчик и товарищ, с которымя мог бы быть откровенным, не опасаясь, что меня сдадут и, самое главное, получать помощь и полезные советы. Я сам человек восточный и очень вспыльчивый, порой совершаю неосознанно резкие поступки, о которых потом жалею. А ты, я вижу, человек прямой, твёрдый, умный и опытный, сможешь меня остановить и предупредить, когда надо. Поэтому предлагаю тебе свою дружбу и общий стол.

– Семейничество, – поправил его Тополев.

– Что? – переспросил Гагик.

– В лагере это называется семейничество! Когда несколько мужиков договариваются вести общее хозяйство на определённых условиях. Мы, например, с предыдущими семейниками скидывались поровну и затаскивали передачки с продуктами, вместе готовили и правильно питались. У нас был общий мобильник, и мы поддерживали друг друга, как могли. Ты об этом?

– Да, именно об этом! С деньгами, как ты понимаешь, у меня проблем нет, поэтому у нас будут самые лучшие продукты и самый дорогой мобильный телефон.

– Самый дорогой мобильный «отлетит» в первый же день, либо его надо будет прятать так, чтобы никто в отряде не знал про этот «курок».

– Вот, и я про то же. А ты, как я посмотрю, всё это знаешь и можешь.

– Я согласен, но при одном условии.

– Каком?

– Правильные, нормальные «семейники» не только поддерживают друг друга и совместно питаются, но и отвечают вместе за все косяки. Поэтому мне нужно, если ты всё ещё согласен семейничать, чтобы ты был со мной предельно откровенен и ничего не скрывал. Иначе я не буду знать, откуда чего может прилететь и как к этому готовиться. Согласен?

– Абсолютно! – искренне согласился Баблоян. – Я сам человек открытый и не раз из-за этого обжигался.

– Вот и отлично, человек открытый! Тогда первый вопрос: назови мне реальную причину своего ареста. Как ты сказал, я человек неглупый, я сам 10 лет работал в банковской сфере и дослужился до должности вице-президента. Я даже пару месяцев в 2003 году возглавлял отдел в твоём банке. Поэтому я никогда не поверю, чтобы собственника банка ни с того ни с сего за растрату посадили.

– В корень смотришь! – удивлённый таким напором, сказал Гагик. – В 2003 я ещё в Первом республиканском банке акционером не был, я спиртом в то время активно занимался, поэтому мы и не пересеклись. Но вопрос действительно интересный и правильный, и чтобы на него ответить, я тебе немного расскажу предысторию всего, как я начинал и как стал банкиром. В начале 90-ых я, как и многие в нашей стране, был челноком и возил разные товары из Турции в Россию – тряпки, технику, обувь. Пробовал торговать армянским коньяком. Сначала в небольших размерах, а потом и вагонами стал возить. В общем, деньги водились всегда. Как-то я оказался в одном купе с крупным дельцом спирта. Разговорились, выпили, подружились. Он предложил мне совместный бизнес. В начале 2000-ых я уже был одним из самых крупных трейдеров спирта на всём постсоветском пространстве. У меня было несколько спиртзаводов по стране и большие каналы сбыта. Как-то ко мне обратился один мой небедный знакомый и предложил продать ему мой бизнес. Я к тому моменту уже подустал заниматься одним и тем же и действительно искал, куда бы ещё влезть, поэтому согласился и продал всё по сходной цене и, как оказалось, не зря. К тому времени государство решило прибрать к рукам всю спиртовую промышленность и превратило мои бывшие заводы и бизнес в ноль. Но я тогда уже был с довольно внушительной суммой денег. И вдруг ко мне обратился мой знакомый банкир с предложением выкупить его долю в «Первом республиканском банке». Я согласился и стал крупнейшим акционером. Благодаря своим связям я довольно быстро привлёк на обслуживание крупных клиентов, в том числе госкорпорации. Банк процветал. Народ тащил вклады, компании открывали счета и переводили свой бизнес ко мне. Денег было столько, что я уставал считать. Купил квартиру в 600 «квадратов» на 38-ом этаже башни «Федерация» в Москва-Сити, выкупил большой кусок земли в Подмосковье и построил там родовое гнездо. Завёл трёх любовниц, которых полностью обеспечивал и деньгами, и жильём. В общем, жил на полную катушку. Как вдруг наше правительство решило, что все государственные компании должны обслуживаться в госбанках, и от меня в один день ушли сразу десятки миллиардов рублей и миллионы долларов клиентских денег. Я тебя уверяю, что ни один банк такого удара не выдержит никогда! Ты же сам банкир, ты должен меня понимать. У нас были определённые планы, бюджет, выданные кредиты, обязательства и вдруг, в один день, значимый кусок твоего бизнеса берут и забирают. Естественно, банк поплыл. Поначалу мы не смогли закрыть долги на межбанке, потом приостановили платежи юрлиц, тут же побежали «физики» выгребать всю наличность из банкоматов и снимать бабки с депозитов. Я принёс из дома 10 миллиардов рублей и 5 миллионов долларов, чтобы поддержать ликвидность банка и сдержать отток клиентов, но, увы, ненадолго. Уже через три месяца банк оказался в предбанкротном состоянии.

– А посадили-то тебя за что?! – Гриша, не выдержав, прервал рассказ Баблояна. – За всё это несёт ответственность председатель правления и топ-менеджеры, но никак не учредитель!

– Согласен с тобой. Однажды мне позвонил один мужчина и представился отцом Алины Бабаевой. Помнишь, такая гимнастка была, чемпионка Олимпийских игр и так далее?

– Ну, и?! – не терпелось услышать развязку Грише.

– Так вот, у него был вклад в моем банке на 10 миллионов долларов, и он попросил меня вернуть ему всю сумму. У меня к тому времени на счетах был ноль, да и свои кровные я больше не хотел нести, поэтому я его ненавязчиво послал. Через несколько дней в мой кабинет приехали сотрудники ФСБ268 и ФСО269 и довольно убедительно объяснили, что эти деньги необходимо вернуть в самое ближайшее время. Ну я же не знал, что Алина Бабаева гражданская жена нашего президента и мать его детей. Об этом нигде не написано, а слухи я не собираю. В общем, я вызвал Курбатова и поручил ему разобраться с гостями, а сам сел на самолёт и улетел в Ниццу на яхту с любовницей. Пока я там гулял и отмечал свой день рождения, Курбатова и ещё нескольких менеджеров арестовали. Я решил, что на этом вопрос закрыт, и меня сия участь минует. Я был уверен, что меня они не достанут, а если арестуют, то адвокаты разнесут их в пыль и прах, но оказался не прав. Прямо в аэропорту Шереметьево у трапа меня задержали и больше уже не выпускали. Когда меня усадили в чёрный ментовской микроавтобус с тонировкой, я остался один на один с каким-то полковником, который заявил, что если я отдам ему известную мне сумму в размере 10 миллионов долларов наличными не позднее завтра, то ко мне вопросов не будет и меня тут же отпустят. Но я был в бешенстве от такой наглости, от самого позорного задержания на виду у всех пассажиров самолёта, что, не подумав и секунды, отказал. Полковник тут же вышел из машины со словами: «Вы об этом ещё пожалеете!», и меня повезли в ИВС. Затем был арест, 3 года в следственном изоляторе, предательство подчинённых,