Презумпция виновности - Макс Ганин

– Слушай, Гагик, ты только не пугайся и не расстраивайся, но со счёта в Альфе пропала сотка зелени! – с очень серьёзным и даже испуганным видом сказал Гриша.

– Как пропала?! Как это может быть?! – возмутился Баблоян. – А ты куда смотрел?!

– Я хочу запросить выписку по счёту и посмотреть, куда могли пропасть эти деньги, не возражаешь? – спокойно, но слегка виновато спросил Григорий.

– А! Я вспомнил! – якобы вдруг прозрел Гагик. – Я же попросил Ларису срочно вывести почти всю сумму на любовницу. У меня небольшой конфликт с сыновьями. Они не верят прокурору и не хотят переводить ему остаток взятки, поэтому я решил всё взять в свои руки и рулить деньгами самостоятельно через мою Светочку. Поэтому ты никому про это не рассказывай, особенно Нареку. Я знаю, что он будет тебя встречать на воле. Не проговорись!

– Конечно, Гагик! А платить прокурору всё равно придётся, иначе он обидится и может тебе тут устроить неприятности.

– Вот и я о том же. А они молодые, неопытные, не понимают элементарных вещей. Объясни хоть ты им там, как мне плохо, и что меня отсюда надо срочно вытаскивать любым способом и за любые деньги!

– Обязательно, Гагик! Всё, что от меня требуется, я для тебя на свободе сделаю. А теперь предлагаю закрыть брокерский счёт, вывести остаток средств, так как сумма стала неприлично маленькой и торговать с прежней эффективностью будет нереально, а устраивать из нашего совместного бизнеса «дым завода «Каучук» я не хочу. Согласен?!

– Ну, может быть, хоть поторгуешь последние денечки? Хоть какую денежку, а заработаешь?! – взмолился Баблоян.

– Нет, не буду рисковать! Тем более, что последние дни мусора практически ежедневно приходят в барак со шмонами и, кажется, предметно ищут мой телефон. Сегодня даже стенку разобрали, где у меня «курок», хорошо, что я проинтуичил и перепрятал его в другое место. Но боюсь, рано или поздно они его всё-таки найдут и заберут.

– Хорошо. Тогда выводи оставшиеся деньги на Нарека, – нехотя согласился Баблоян.

– Там моих 200 тысяч получается, я их тоже твоему сыну переведу, чтобы он мне отдал наличными. Не возражаешь?

– Согласен. Делай, как считаешь нужным. Но на свободе-то продолжим на бирже торговать?! – спросил задорно бывший банкир.

– Конечно, продолжим! Как деньги загонишь на счёт, сразу начнём! – соврал Гриша.

После этого на следующий же день ему позвонил Матвей и поинтересовался, не изменилась ли его позиция по их совместной работе. Тополев подтвердил, что готов, но только на озвученных им ранее условиях. Жмурин хмыкнул и сказал, что перезвонит позднее, предложив Григорию самому набрать его, когда согласится работать без зарплаты ради будущих огромных бонусов.

За несколько дней до освобождения Гриша всё-таки решился и позвонил своей последней жене Ларисе. Он тайно надеялся, что она обманула Валеру и его, сообщив, что выбросила все его вещи.

– Привет, Ларис. Это Гриша. Узнала?

– Узнала … – нерешительно и слегка испугавшись ответила бывшая.

– Я хочу к тебе в эти выходные заехать и забрать свои вещи. Мне в Решетниково на квартиру за ними зайти или в дом?

– Все твои вещи я на помойку выкинула! – закричала отвратным голосом она. – И не звони мне больше никогда! Я вышла замуж за прокурора клинского и, если что, он тебя на новый срок упечет! Понял? Попробуй только сунься ко мне!

– А твой новый муж про твое уголовное прошлое в курсе? – спокойно спросил Григорий, не ведясь на скандальные провокации Ларисы. Она тут же заткнулась и гневно сопела в трубку. – Я прекрасно знаю, что ты замужем за дальнобойщиком из Твери, совет вам, да любовь! Зная твою жадность и расчётливость, я никогда не поверю, что ты смогла выкинуть дорогущие шмотки, альбомы с редкими марками и мой ноутбук с принтером.

– Я ничего себе не оставила! – снова выкрикнула она, но уже не так яростно.

– Ты хоть понимаешь, что оставила меня без нитки?! Это все не одну сотню тысяч стоило!

– Скажи спасибо своему Валерусику! Он довел меня до такого состояния.

– Бог тебе судья, Лариса. Зло всегда возвращается ещё большим злом. Я это теперь прекрасно знаю. Живи спокойно. Я претензий к тебе не имею.

– А какие ещё претензии ты… – вопила она в трубку, но Тополев уже нажал на кнопку отбой.

3 октября утром Гриша проснулся с чётким желанием написать стихотворение на своё освобождение. Душа требовала выхода скопившейся энергии, и он схватил тетрадку, ручку и практически на одном дыхании написал:

«Начать с нуля не просто так,

Хотя я в этом и мастак.

Вот белый лист лежит в пыли,

А ручки нет – всё отмели!

Да, годы я провел в тюрьме,

Как будто жизнь прошла во тьме,

Почти все вынес и прошёл,

Всё потерял и всё нашёл.

Я позабыт, но не беда,

И горько, словно лебеда,

И нету крова, нет семьи —

Куда захочешь и лети.

Вот завтра выйду за забор…

А мне свобода, как укор!

И где ж ты был, вопрос повис,

И почему скатился вниз?

Да, быть изгоем нелегко,

Но сдюжу я врагам назло.

Мне будет трудно, ну и пусть,

Осенний день навеет грусть,

Я помечтаю про любовь

И помолюсь за это вновь.

Ну, здравствуй, воля, вот и я!

И где же ты, судьба моя?!

Все мои новые страницы

Из книги жизни вереницы.

Я всё забыл и всех простил,

Топор войны навек зарыл,

Душа открыта и светла,

И сердце не спалил дотла.

Да, я чужой среди своих,

При этом свой среди чужих,

Но есть надежда на свой путь,

И что любовь не даст свернуть!

Дорог как много на земле,

Ты понимаешь лишь в тюрьме,

Но освещать нелёгкий путь

Не будет просто кто-нибудь.

Прошу, услышьте крик зэкА!

От вас поддержка лишь нужна,

Не отвернитесь от людей,

Прошедших ужас лагерей!

Начать с нуля не просто так,

Коль в жизни прошлой был бардак,

Но если трепет есть в груди,

То сделай шаг, вперёд иди!»273

Глава №13. Запах свободы

В пятницу, 6 октября 2017 года, Гриша проснулся раньше всех. На улице было ещё темно, и 8-ой отряд крепко спал. Похрапывания и стоны доносились с разных сторон спального помещения, превращаясь в незабываемую мелодию, которую Тополев слушал последний раз в жизни. Хотя в России от сумы и от тюрьмы зарекаться нельзя, Григорий внутренним чутьём понимал, что таких приключений в его жизни уже достаточно, и в будущем любые тонкие моменты надо будет избегать и обходить стороной. Последние 3 года пролетели как один день, и вот теперь, лежа на шконке почти свободным человеком – в нескольких часах от свободы, он только осознал, что с ним в действительности произошло. В свои почти 44 года у него не было своего угла, никаких сбережений, не считая тех, что сумел скопить в последние пару месяцев, торгуя на деньги Баблояна, были родственники, но не осталось семьи, да и друзья все в одночасье пропали, как только он сел. Поэтому Гриша решил, что сегодня стартует новый этап его жизни, который он не имеет права спустить в унитаз так, как поступил с прежними годами. Он вдруг поймал себя на мысли, что именно сегодня, как никогда, начал понимать всех тех, кто боялся выходить на свободу, нервничал перед освобождением и тянул время до последнего, лишь бы не покидать это благодатное место. На зоне всё было ясно и понятно, на много месяцев вперёд предрешено, здесь